- Показывай дорогу, - властно кивнула она холопке.
Та поклонилась и открыла двери. Дарья шла по коридору, освещенному канделябрами, и рассматривала картины, украшавшие стены. Все вокруг: и обои и золоченые тяжелые рамы, толстые восковые свечи и паркетные полы, добавляли ей уверенности, что в будущем она будет обеспечена и у нее есть место, где можно будет укрыться от житейских бурь.
- Прав и отец и барон, когда уверяли меня принять наследство, - улыбалась Дарья, - все-таки мне еще не хватает опыта.
- Жизнь штука сложная, - вспоминала она слова Авдотьи, когда в последний раз, припав к плечу, жаловалась на скорое расставание, - и все может перевернуться в один присест. Так что приглядывайся, прислушивайся и мотай на ус, дитя.
Ее слова уже начали воплощаться и Дарья готовая все принимать, вошла в гостиную. Это была довольно большая комната с двумя окнами, диванами и кушетками, креслами и столиками. По стенам также висели картины, но тут уже были представлены и портреты. Она прошла по кругу, рассматривая своих предков с отцовской стороны, и осталась довольна. На нее смотрели лица мужчин и женщин в старинных костюмах и так похожих на отца.
- Ах, батюшка, - вздыхала она, вглядываясь в развешенные портреты, - вот и я приобщилась к нашей семье. Теперь бы еще бы и о матушкиной узнать. И узнаю, - заключила свои мысли.
- А вот и мы, душа моя, - услышала за спиной голос мужа и обернулась.
В двери входили барон и управляющий.
- Рад видеть вас, Дарья Дмитриевна, во здравии, - приткнулся губами к поданной руке девушки, - Хорошо ли отдыхалось?
- Все было нормально, Иван Семенович, и я благодарна за прием в моем имении. Надеюсь, что ужин будет вовремя?
- О, да, обязательно, Дарья Дмитриевна, и даже по вашему вкусу.
- Надо же, - удивилась Дарья, подняв брови, - как вы предупредительны, что даже знаете мои предпочтения.
- Да-с, моя госпожа, - склонил голову управляющий, - и все ваш супруг. Это он надоумил меня, а я, соответственно, и кухарку. Все, как и заказано. Не извольте беспокоиться.
- Ну, если только по совету моего мужа, - улыбнулась она, взглянув на барона, - то думаю, что ужин будет отличным.
- Да, дорогая, - взял ее за руку полковник, - все, как ты любишь.
Дарья хмыкнула и присела на кушетку, расправляя платье. Рядом присел барон и, облокотившись о спинку локтем, расслабился, глядя на стоявшего перед ними управляющего.
- А, вы, Иван Семенович, тоже можете присесть, - повела рукой девушка, показывая на стул напротив, - у меня есть несколько вопросов к вам.
- Я весь во внимании, Дарья Дмитриевна, - встрепенулся мужчина, с подобострастием вглядываясь в хозяйку.
Перед ним сидела молодая женщина, красивая, с внимательным выражением на лице. В ней угадывался острый ум и выдержка, и вместе с тем наивность и женственность. Эта смесь была опасной и притягивающей, в чем тот мог убедиться, обращая внимание и на то, как смотрел барон на жену. В его взглядах на нее, читались восхищение и обожание предметом своей любви. А уж в том, что сам предмет был того достоин, в этом уже не сомневался и сам управляющий. Он начинал понимать, что все, кто начинал с ней общение, сразу попадали под нешуточное влияние шарма молодой женщины. В ней была изюминка, которую хотелось найти и вкусить. Управляющий заерзал и покраснел от своих мыслей. Словно поняв его, девушка усмехнулась.
- Я хочу завтра поговорить с вами о моем имении в присутствии моего мужа. У него большой опыт в таких делах и, надеюсь, с его подсказок, вы ответите на все интересующие меня вопросы.
- Обязательно, Дарья Дмитриевна, как прикажите. И уже на некоторые я ответил господину барону. Если хотите, то могу повторить.
- Нет-нет, - взмахнула та с досадой рукой, скривив губы, - только не сейчас. Я уставшая и к тому же голодна.
- Тогда завтра, - подскочил мужчина, - а сейчас пожалуйте в столовую.
Дарья кивнула и подала руку, поднявшемуся мужу. Взяв его под локоть, прошла в другое помещение. Это была столовая в ретростиле: прямоугольный стол на сорок персон с белой крахмальной скатертью с вензелями по углам, мягкими стульями с высокими спинками, хрусталем и фарфором. В центре стола канделябр на пять свечей, графины и бокалы. Посадив жену в торец длинного стола, барон сел напротив и тотчас почти скрылся за подсвечником. Потом вскочил и, со смехом, подвинул тот в сторону.