– Немного не тот репертуар? – слова Эльфриги вернул Эдвина к реальности. – Согласна, графиня пела лучше. Кстати, братец, ты должен оценить мои старания, я сдержала слово уже дважды! Как видишь, Жослины здесь нет.
– Она ко мне приходила, – не поворачивая головы сообщил Эдвин.
– И ты не проявил жалость? Запомни этот день, иногда приходится чем-то приходится жертвовать, а зачастую и кем-то!
В этом состояла большая доля правды, хотя со стороны Эдвина расставание с Жослиной не выглядело такой уж и жертвой, а кое-кого откровенно порадовало. Катрина была счастлива, что устранила соперницу, но не учла одной важной мелочи – место фаворитки никогда не бывает пустым. Она убедилась в этом тем же вечером, притом самым неожиданным образом. Некоторые из гостей, а в их числе и Эдвин, рано разошлись по приватным покоям. Когда Катрина тоже собиралась идти спать, ее посетила безумная мысль – заглянуть к жениху и пожелать ему спокойной ночи. Она немного нервничала и не успела еще дотронуться до двери, как она услышала очень характерные звуки. Ритмичные женские стоны то растворялись в тишине, то снова ее нарушали. Движимая непреодолимым любопытством, Катрина подошла ближе к приотворенным створкам, и застыла на месте.
Подсвечник стоял на полу в центре комнаты и освещал ее мягким, теплым светом. Испытывая стыд, возмущение и непонятное волнение, Катрина увидела две обнаженных фигуры. Девушка лежала поперек кровати, а позади был Эдвин, чьи руки покоились на ее аппетитных округлостях. Фрейлина выгибала спину и стонала, стягивая руками простыни, и от этой сцены Катрину бросило в жар. Пересилив себя, она отвела глаза и как можно тише прикрыла двери. По телу баронессы пробежала дрожь – не надо было приходить, а уж тем более подглядывать! Она постаралась поскорее скрыться, и как раз вовремя. За спиной послышался голос Эдвина, возглас, а затем странный шум, как будто что-то упало на пол. Катрина быстро оглянулась по сторонам. К счастью, рядом никого не было и она почти бегом бросилась в свою комнату.
Оказавшись в спальне, баронесса сразу позвонила горничной и не переставая прислушиваться, быстро переоделась. Не успела она еще накинуть халат и расчесать волосы, как вечернюю тишину нарушили шаги и голоса нескольких человек. Поднялась суета, непривычная для такого позднего времени и служанка, не имея собственных версий, предложила пойти и сейчас же узнать, в чем дело. Вернулась она не скоро и выглядела очень испуганной.
– Простите меня, ваша милость, мне приказали молчать об этом, но я вижу, что вы тревожитесь…
– Так говори, раз начала! Я обещаю, что никак тебя не выдам!
– Герцог, то есть ваш жених, ему стало нехорошо. Кажется, потерял сознание.
– А девушка? Не смотри на меня так, я знаю, что он был не один! – Катрина схватила горничную, за руку.
– Насколько я знаю, с ней все в порядке! Сначала все думали – это вернулась его болезнь, но потом пришел доктор…нет, я не могу, нельзя ничего говорить!
– Ты скажешь и прямо сейчас, или больше не будешь у меня служить! – сердце Катрины стучало как сумасшедшее. – Ну?
– Доктор сказал, это похоже на яд. У герцога появились признаки, которые не так легко сразу распознать. Хорошо еще, что вовремя нашлось противоядье!
– Эдвина пытались отравить?! Но кому это может быть нужно? – Катрина не знала, что и думать, и стояла, пораженная новостью, когда в ее комнату постучали.
Все выглядело, как в дурном сне: вошли трое людей, что-то говорили о безопасности, быстро проверили и унесли графин с водой, зачем-то заглянув под матрас и в выдвижные ящики, где хранилась косметика.
– Прошу вас до утра не покидать комнату – попросил вельможа и с жестким черными волосами и такими же стальными глазами. – Если почувствуете недомогание, даже малейшее – немедленно зовите слуг.
С этими ободряющими словами ужасный субъект покинул комнату, и Катрина перевела взгляд на бледную служанку.
– Лучше нам никогда его не видеть, это самый страшный человек при дворе, господин Шанталь! – и не дожидаясь следующего вопроса, горничная перекрестилась. – Он королевский пилер и уж если кто попадет к нему на допрос…
Горничная махнула рукой, давая понять всю безнадежность общения с тайной полицией, и мысленно пообещала себе провести остаток вечера в молитве.