– Я предвидел, что это может случится, – констатировал виконт. – Флеалайну пришлось солгать во второй раз, так что Дерик собирался искать Шарлотту в монастыре.
– Только собирался или уже ищет?!
Вместо ответа Блор что-то извлек из внутреннего кармана. На столе оказался серебряный перстень с большим опалом. Эдвин взял его в руки и покрутил, разглядывая с разных сторон. Где-то он уже видел его раньше.
– Тут какая-то надпись…
– Это латынь: «Acto – no verba» – «Дела – не слова», – пояснил виконт, – я хочу показать его графине.
– А при чем здесь Шарлотта?
– При том, что это девиз Рос Джонсов, он записан у них на гербе. Информация абсолютно точная, это фамильное кольцо…
– Ты хочешь сказать, что оно принадлежало Дерику? И что, он таким способом расплатился с Флеалайном за услуги? Сильно в этом сомневаюсь!
– Нет, это одна из конфискованных вещей. Есть некто, утверждающий, что купил его у местных головорезов. Правда он ничего не мог сказать о том, кого именно они ограбили, кроме того, что «этот дьявол» уложил двоих подельников из местной банды.
– Так ты думаешь…
– Будучи живым, граф не отдал бы им перстень. А признаваться в убийстве никто добровольно не станет, одно дело сидеть за грабеж, другое – болтаться на виселице. Я думаю, они просто избавились от тела, а кольцо продали, если этот тип не врет… Но чтобы удостоверится, нам надо показать его жене графа.
– Забудь про Дерика! Она моя жена, Блор и я не хочу, чтобы на нее смотрели по-другому!
– А как же баронесса Оссэрвам? Я думал это право остается за ней.
– Исключительно на бумаге и, к счастью, свадьба состоится только весной! – Эдвин не находил себе места и стал по излюбленной привычке мерить шагами комнату – Все, чего я хочу – чтобы нас оставили в покое, но нет, обязательно что-то должно произойти! Что ты бы делал на моем месте, Блор? Подсунул Шарлотте кольцо? А вдруг ее начнут мучать угрызения совести? Нет уж, живой Дерик или мертвый, а я надеюсь он уже в аду, между нами он стоять не будет!
Виконт пожал плечами. Настаивать на своем означало вывести герцога из терпения, а он и так вспыхивал от любой искры. Блору оставалось только спрятать перстень и дождаться более благоприятного момента или надежных подтверждений своих догадок. В этом деле они имели слишком серьезного противника, а ответить на многие вопросы мог только сам Дерик.
В тот роковой вечер, когда на него напали, граф был на волосинку от смерти. Оказавшись в доме старосты, он все еще оставался бесчувственным и очнулся лишь к концу следующего дня. К этому времени ему успели зашить рану – грубо, обычной дратвой, но все-таки спасли жизнь. Каждый вдох давался Дерику с трудом, комната казалась круглой, лица – странно искаженными и вытянутыми. Он заметил рядом с собой женщину с полным, добрым лицом и еще одного человека в сутане. Приняв его за Флеалайна, Дерик побледнел, хотя казалось дальше уже некуда. Он что-то пытался сказать, но незнакомец настойчиво уложил его обратно на подушки.
Теперь граф различил сквозь пелену, что перед ним другой священник – этот был молодым, со светлыми соломенными волосами. Отец Ниш срочно принял приход, и ему пришлось сразу взвалить на себя многочисленные обязанности. Отъезд Флеалайна был внезапным и окончательным. Сменив имя, он удалился подальше от соблазнов этого света в один из самых уединенных монастырей. Теперь его преемник читал положенные молитвы и причащал Дерика, а хозяева тихо переговаривались между собой. Никому не хотелось попасть в опалу из-за смерти благородного господина в их доме, что как за ним явятся потом и станут расспрашивать? Священника похоже волновал тот же вопрос:
– Вы знаете этого человека? Кто он, откуда здесь? Надо бы сообщить властям…
– Нет, ваше преподобие, он всякое говорил в бреду, то грозился кому-то, то звал Шарлотту… как его Берта не расспрашивала, ничего из его слов не могла разобрать, может он вам что скажет?
– Говорить с ним сейчас бесполезно, хорошо хоть он смог принять святые дары. Если душа не отлетит сегодня ночью, это будет чудо. Я приду утром …
Добропорядочные хозяева хотели узнать правду и опасались ее. В деревне говорили всякое, даже то, что Дерик сам возглавлял бандитов и они не поделили добычу. Приютить в своем доме такого преступника было делом подсудным, и староста был рад радешенек, когда раненый очнулся.
– Что такое, меня уже похоронили? – рот Дерика скривило подобие горькой усмешки.
– Нет, ваша милость… мы беспокоились, вам ведь совсем худо было, и вы бреду все кого-то звали. Вот мы и подумали, может надо ей сообщить?