– Звал? – он со стоном приподнялся и схватил старосту за одежду. – И кого же я, черт забери, мог звать?! Неужели Шарлотту?
Короткими вспышками пришли воспоминания, (или это были просто болезненные видения) – черная вода, руки, которые тянутся к нему, но не могут поймать, и широко распахнутые, полные ужаса глаза. Каждую ночь граф видел один и тот же сон, но в бреду он превратился в настоящий кошмар, где Дерик пытается вытащить жену из воды и не успевает… Берта кивнула, подтверждая его догадки, и оглянулась на мужа, который тут же оживился:
– Так к кому нам послать человека, ваша милость?
– Ни к кому. А если станут спрашивать, можете сказать, что она на дне реки!
Пусть до поры до времени все так и думают! Что касается самого Дерика, он уже знал всю правду. Бастард Эдвина, последствия ее легкомыслия или глупости! Ни в какую любовь принца он не верил, слишком хорошо зная эту породу людей, и потому мучился вдвойне от вынужденного бездействия. Ждал. Набирался сил. Там, где другого уложил бы такой удар ножа, графа спасала воля к жизни, в вернее – желание отомстить. Спустя две недели Дерик победил горячку и слабость, а через три – прыгнул в седло, полный решимости добраться в монастырь и своими глазами увидеть Шарлотту.
Он подозревал, что задача может усложниться и монашки без особой радости пожелают уступить его просьбе, но никак не думал, что ему вовсе не отопрут двери.
– Наш орден не допускает общения с мужчинами, – настоятельница была непреклонна. – Я не могу вам помочь.
– Это нужно расценивать как то, что Шарлотта Рос Джонс живет у вас?
– Даже если так, это ничего не меняет. Наши послушницы не выходят из этих стен, а многие дали обет молчания.
– Сколько вы хотите за помощь? – словно не слушая ее слов, спросил граф. – Вам наверняка нужны средства, например, чтобы отремонтировать вон ту кровлю, которая не сегодня завтра обрушится. Назовите сумму.
В глазах настоятельницы проснулся интерес. Она внимательно посмотрела на гостя, но довольно долго хранила молчание. Дерик не мешал борьбе святости и алчности, пока последняя не взяла верх.
– Почему вы так настаиваете? – она сложила руки, в которых были четки. Дорогие, сделанные вовсе не из дерева.
– Я хочу кое-что сказать своей жене. Может быть даже попросить у нее прощения.
– Благородный мотив, но вы меня не обманете! – она склонилась через грубый столик, за которым сидела, и заглянула в глаза посетителю. – Скажите правду и может быть, я вам помогу. Вы любите ее, желаете, хотите убить?
– Вы на редкость проницательны, – он криво улыбнулся и в глазах загорелся демонический огонек, – Только расставьте эти желания в обратном порядке.
– В таком случае мне вас жаль. Такая встреча только усугубит боль и вашу, и графини. Она приехала сюда, потому что раскаивается и ищет успокоения.
– А я думал, чтобы скрыть плод своего греха.
Настоятельница одарила его недоверчивым взглядом, не может быть, чтобы ее ТАК обманули! Женщина в ожидании среди непорочных монахинь? Если это правда, то графине придется немедленно покинуть эти стены и искать приют в другом месте, но вот как быть со щедрым пожертвованием, свалившимся не иначе как по воле Божьей?
– Я все еще жду. – Дерик сверлил ее глазами – Прикажите принести бумагу и впишите нужную сумму. Я поставлю подпись, не глядя!
– Что ж, предполагаю с отказом вы не уйдете?
– Правильно предполагаете.
– Агнесса! – настоятельница позвонила в маленький изящный колокольчик. – Вели подать перо и бумагу. Господин граф хочет сделать пожертвование…
Деньги! Они открывают дорогу везде! Спустя какой-то час граф шел по темным, холодным коридорам, где на него навалилась ужасная тоска. Только от безысходности женщина могла выбрать подобный приют! С каждым шагом он все меньше верил в то, что Шарлотта добровольно приняла бы такое решение, разве только принц от нее отказался или ее принудили к этому шантажом. Он уже начал думать о том, что каменный лабиринт никогда не закончится, но проводница вдруг остановилась и подала ему знак молчать.
После короткого стука она вошла внутрь и только потом открыла двери для Дерика. Помещение было почти такое же темное как коридор – с маленьким окошком, единственной кроватью и распятием на стене.
– У вас десять минут, – предупредила монашка и прошелестев длинным черным подолом бесшумно скрылась.
В комнате остались двое – Дерик и стоявшая к нему спиной женщина, одетая, как и все в этом месте в длинную бесформенную рясу.