– Я ничего не взял, – затараторил он, перебирая ногами и пытаясь отползти, – тут и брать то нечего!
– А тебя никто и не обвиняет, – приезжий огляделся по сторонам, – я даже готов тебе заплатить, если объяснишь, что здесь случилось.
– Вот уж не знаешь, где найдешь, где потеряешь! – мужичок, охая, поднялся и отряхнул одежду. – Так два дня как дом сгорел, хозяин в отъезде был, граф то есть, а хозяйка, так та давно без вести пропала. Меня самого здесь не было, но хромой Улстон говорил, прибежал конюх с усадьбы, стал звать на помощь. Только уже поздно было – загорелось где-то сверху, а там огонь – пшик! – и все слопал.
– Сверху? Кто-то поджег крышу?
– Может и так, меня, говорю же, меня тут не было, но только сначала сгорела спальня графа и та комната, где книги хранят, будь она неладна. А пока слуги прибежали тушить, уже поздно было… они все вон там – в прихабелочке жили.
Дальше выяснять подробности гонцу не потребовалось, пусть этим занимается тот, кто обязан по роду службы. Он кинул бродяге монету и собрался уходить, но мужичок обнаглел и схватил его за рукав.
– Вы добрый человек, спасибо, не оставили без пропитания ближнего, не то что другие, готовы только пинать. Вам я скажу… говорят тут нашли крест, дорогой, он за черепицу зацепился, там, где слуховое окошко… Серебряный вроде, с каменьями. Так что я думаю, не спроста дом загорелся, а?
– Как тебя зовут? – гонец нахмурился, вся история казалась уж слишком подозрительной.
– Сэм Стоун, господин, вы ежели что, меня всегда найдете!
– Не сомневаюсь, если искать в трактире…
С этими словами посланник прыгнул в седло, тронул поводья и направил лошадь обратно, чтобы принести неутешительные для Дерика вести.
Глава 19. Безумный на троне
Это был бесконечный день: новые аресты, сгоревший дом графа, сводки о состоянии здоровья его величества… Прощаясь с приближенными в общей гостиной, Эдвин тронул за локоть супругу, чтобы отвлечь от беседы с одной из фрейлин:
– Сегодня вы будете спать одна, сударыня, прикажите разжечь камин в своей комнате.
– Как это понимать? – Катрина воззрилась на мужа.
– Я неважно себя чувствую, и вам тоже иногда нужен отдых. Спокойной ночи!
– Нет уж, подождите! – она заговорила достаточно громким шепотом, чтобы привлечь внимание присутствующих. – За весь вечер я не слышала от вас жалоб на здоровье, пить и играть в бильярд вам это не помешало! Кстати, я не вижу здесь мадам Сеймур, говорят, она тоже нездорова!
– Дорогая, – герцог склонился к самому уху Катрины, – если вы не уйметесь немедленно, то будете спать в одиночестве всю оставшуюся жизнь. Помните свое место, и не смейте указывать мне, с кем проводить время!
Он демонстративно поцеловал ей руку и быстрым шагом удалился, оставив жену сгорать от гнева, проклинать фаворитку, а вместе с ней и всех мужчин из королевской семьи. Ей следовало этого ожидать: королева много лет провела в ссылке, а жена Ричарда – робкая тихая женщина, почти не появлялась на публике. Трудно «любить и почитать» мужа, который предпочел другую женщину и по слухам был отцом ее ребенка….
В своих подозрениях Катрина была по большей части права, но сегодня Эдвин действительно хотел побыть в одиночестве. Ссора сменила планы. Раз уж его открыто обвиняют в супружеской измене, нет смысла создавать иллюзию верности!
Герцог шагал по коридору и его преследовала единственная тень – его собственная. Ни слуг, ни придворных в этот час нигде не было видно, и дверь Шарлотты, к счастью, оказалась незапертой.
– Иди ко мне! – Эдвин вошел в окутанную теплым полумраком спальню и без предисловий заключил фаворитку в объятия. – Пропади все пропадом, я хочу остаться здесь!
Он провел по волосам, струившимся вдоль спины, и прижался губами к ее макушке. Какое-то время они стояли молча и Шарлотта, опустив голову на грудь Эдвина, слушала как стучит его сердце.
– Ты еще не спала?
– Нет, собиралась принять ванну.
– Звучит заманчиво, сделаем это вместе, – не отрываясь от губ Шарлотты, герцог освободился от камзола и взялся за пояс брюк. Она просунула обе руки под рубашку, помогая стащить ее через голову. По коже побежали мурашки – от прохладного воздуха и от прикосновения женских пальцев…
До соседней комнаты, где стояла ванна, источающая горячий пар, они добрались уже раздетыми – вещи остались там, где их сбросили, нисколько не заботясь о приличиях. Эдвин первым погрузился в воду, с блаженством вытянулся и поманил возлюбленную.