- Сволочь… играешься? – шипит он мне, а я склоняю голову на бок и смотрю ему в глаза.
- Грубо как, - закусываю нижнюю губу, — вот скажи, капитан, если я сейчас поменяю кровь в венах твоего брата, на серную кислоту, долго он будет умирать? Ему будет больно?
- Тварь… да как ты вообще?.. – он смотрит на меня глазами, полными ярости и ненависти. И будь у него возможность, он бы разорвал меня голыми руками. Но сейчас, он под контролем Вероны.
- Что как? Как узнала, что вот тот милый мальчик с тремя родинками на щеке твой брат? Капитан, я чувствую ДНК на вкус. Я вижу родственный нити между людьми так же, как ты видишь провода между станциями, - тихо отвечаю я.
- Дрянь! Ты ответишь за это!!! – ох, сколько ненависти в этих словах. Я облизываю губы.
- Тише, капитан. Вы во власти фаворита 1323, Обаятельного Кукловода. Что вы сделаете? Мне стоит только щелкнуть пальцами, и ваш братишка растворится как сахар в кипятке.
- Февраль, - окликает меня Май, - заканчивай.
- Конечно, - киваю я и вытягиваю правую руку вперед. Звучит короткий щелчок, за ним следует душераздирающий вопль. Я вздыхаю, - скучно.
Капитан весь покрывшийся испариной ищет взглядом брата, зовет его, голос разбитый, отчаянный. Его брат, в свою очередь, рыдает, как малое дитя. Я подпираю щеку ладонью.
— Вот видите, капитан, вы не способны ни на что, даже брата защитить не смогли, - я зеваю, - теперь, предположим, что сюда пришли не мы, добродушная «Четверка Преисподней», а ваши реальные противники. Что тогда, капитан?
- Довольно.
Резко вскакиваю с места. Отходить назад за щит сейчас будет просто унизительно, поэтому, левой рукой перехватываю правую руку за локоть, готовясь обороняться. Этот голос мне хорошо знаком. Еще с приюта.
- Довольно, 1322. Ты достаточно наигралась, - властный голос, пугающий.
К нам приближается женщина в белом строгом деловом костюме и белом халате. Темные волосы с одной седой прядью свернуты в аккуратный пучок. Во мне все холодеет, когда она подходит ближе. Позади нее семенят двое докторов, судя по всему, они боятся ее еще больше, чем меня и мою команду.
- Ты изменилась, Акира Февральская, - говорит она мне, - раньше ты была куда нежнее и ласковей.
- Время не стоит на месте, госпожа Харингард, - опускаю руки и смотрю на нее как можно наглее.
- Раньше, ты была куда более трусливой и послушной. Что же случилось, дорогая? – ее красные губы изгибаются в ухмылке.
- Меня сломали, госпожа Харингард, - отвечаю я и понимаю, что ответила буквально.
Она проходит мимо меня. Доктора стоят передо мной и боятся сдвинуться с места. Опускаю взгляд вниз. Эта женщина…
Лео опускает барьер и смотрит на нее без страха. Она же смотрит сквозь него, смотрит на Верону.
- 1323, ослабь хватку, они ничего уже не могут сделать. Восемь человек находятся в состоянии истерики! И все благодаря вашей Королеве Погибели, —говорит Харингард, и Сентябрьская безвольно опускает руки.
Я все еще пялюсь в асфальт, руки мои сжаты в кулаки, и я не хочу даже думать о том, что произойдет дальше. Я слышала, что куратором этой клиники назначили кого-то из управления приютами, но не думала, что это Эльза Харингард. Единственная женщина, которая родила фаворита и при этом, выжила. Это было невероятно, об этом писали на каждом массовом сайте, об это шумели новости. Никто не знает, как так получилось, но ученые, да и она сама, предположили, что каким-то образом, ребенок смог исцелить свою мать. Это было чудо. Но, если ребенок сотворил чудо, зачем она так с ним? Я закусываю губу. Харингард пристально смотрит на Лео.
- Ну, здравствуй, Леонард, - спокойно говорит она. Так холодно. Лео тут же приклоняет перед ней голову.
- Здравствуйте, мама.
Глава 4. Одиночество на двоих
Одиночество на двоих
So I'll hold tight to what I know You're here and I"m never alone… Barlow Girl – Never Alone
Шел пятый день нашего пребывания в клинике. Началось все не сладко. Поначалу, на нас натравили целый взвод солдат. Наша самозащита была рассмотрена как нападение. Мало того, мы еще и вынуждены скрывать глаза за линзами, ведь только «верхушка» знает о прибытии фаворитов в клинику. Персонал предупредить не посчитали нужным. Нас поселили в двух разных комнатах на семнадцатом этаже. Он оказался относительно пустым. Здесь была только одна занятая палата. Странно это как-то, но жаловаться я не стану. Тоже мне, проблема. Комната, в которой пытались поселить меня и Верону выглядит как элитная больничная палата. Белоснежные голые стены, большое окно с широким подоконником, две металлические кровати, благо, пружины не скрипят. В подвесных горшках вяло трепетались листики гортензии. Самой обычной, с голубыми и розовыми цветами. Кто сюда притащил гортензию? Ну да ладно. Верона со мной селиться ну никак не хотела. Поэтому, я молча пожала плечами и схватив Лео за руку, потащила за собой. В принципе, нам не привыкать.