Он заметно возмужал. Черты лица, да и все тело определенно стало более мужественным, рельефная мускулатура, обе руки покрыты неизвестными мне черными символами, пентаграммами. «Неплохие такие тату набил» - промелькнуло в моей голове. Я невольно закусила губу. Его сапфировые глаза. Я скучала по ним. Вот только взгляд изменился. Мечтатель в нем явно умер.
- Я… - Найс почесал затылок, - я думал, что убил тебя…
- А ты и убил, - спокойно ответила я.
- Но ты ведь… жива!
- Не твоими стараниями.
- А ты изменилась.
- Твоими стараниями.
- Королева погибели. Так тебя теперь кличут, Акира? – спрашивает он, а сам еле заметно подходит ближе ко мне.
- А ты, стало быть, Стратег, Найс? – делаю еле заметный шаг назад.
Он замирает.
- Я скучал! – выпаливает Найс.
- Ч-чего? – немного в недоумении, я смотрю на него.
- Мне сказали, что я убил тебя! Мне сказали, что ты мертва! Понимаешь? – он говорит быстро, немного заикаясь, щеки его тут же заливаются румянцем, - я хотел… убить себя! Мне не дали. Меня месяц держали в изоляторе! Я не мог смириться с тем, что своими руками тебя…
От неожиданности моя нижняя челюсть слегка опускается. Вот что, так просто все? Спустя пять лет после того, как он поломал мне позвоночник и на шесть месяцев превратил в овощ, он говорит мне, что скучал и пытается мне исповедаться? Да пошел ты, черт сумасбродный! Удивлению моему придела не было, что сказать. Не в силах что-то сказать, я просто пялюсь на него, словно на инопланетную форму жизни и не понимаю, врут мне сейчас или же нет. Чувствую, как колотится его сердце. Волнуется, весь покраснел, но даже не рискует подойти ко мне ближе.
- Я думал, ты мертва, Акира! – шепчет он и, опускает взгляд к ногам, - они убедили меня в том, что я убил тебя…
- Найс, весь мир думал, что тогда, пять лет назад, на экзамене, воспитанница приюта погибла, - тихо отвечаю я.
«Нет, Акира, одумайся! Что ты творишь? Он убил тебя, очнись! Он не тот. Уже не тот. И ты совсем не та! Хватит уже этого!» - мысленно ругаю себя за слабость. Но, Найс вовсе не выглядит врагом. По крайней мере, уже сейчас. Он смотрит себе под ноги и безвольно опускается передо мной на колени, продолжая смотреть пол. Что мне делать? Как поступить. Я опускаюсь напротив него. Стараюсь, чтоб мой взгляд был как можно холоднее.
- Знаешь, Найс, - тихо говорю я, - а ведь я думала, что когда встречусь с тобой, то просто убью.
- Да, пожалуй, я это заслужил, - грустно улыбается он.
- Почему ты решил уйти с ними, Найс?
- Я убил тебя… больше, в приюте меня ничто не задерживало, - отвечает парень и, во мне вздрагивает вся моя сущность.
Я смотрю на него и злюсь сама на себя. Как так просто можно простить? Нет, я не простила, но я ведь могу?..
- Слушай… - шепчу я и, сама того не понимая, тяну руку к его щеке.
- Да?.. – он слегка подается вперед.
- Акира, нельзя допустить их в подземную резервацию!!! – вопит издалека Каин и его голос пробуждает меня. Я резко отдергиваю руку от Найса. Только сейчас, я понимаю, что болезненно голубой цвет все это время продолжает проникать в туннель, а вместе с ним, я слышу непонятный истеричный хохот, который все ближе.
Ко мне подбегает Каин, за ним спешит Верона. Они не сразу замечают Найса, все еще сидящего на полу.
- Ты?! – Июньский тут же принимает боевую позицию.
- Спокойно, братец, не сейчас! – машу я руками, косо глядя на Верону.
- Уже, - кивает мне она и, я понимаю, что Каин больше и не пытается шевелиться.
- Что ты там кричал? – спрашиваю я.
- Мы нашли Харингард. Здесь, в подземной резервации они держат проект «Валькирия», - отвечает вместо него Сентябрь.
- «Валькирия» ?! – у меня перехватывает дыхания, - это невозможно, я думала, она мертва! После такого не выживают! Это не реально.
- Но, это так, - освободившись от пут сестры, говорит Каин, - это реальность, и она за той дверью! Погоди… Февраль… только не говори, что вы…
- Взорвали ее, - обреченно вздыхает Верона, глядя на завалы.
- Найс, - я медленно поворачиваюсь к парню, - вы за ней пришли?
- Если честно, мы были уверены, что там оружейный склад - он пожимает плечами.
- Идиоты, - коротко диагностирую я, - где Лео?
- Разбирается с пленниками. Нужно баррикадировать дверь, - Июньский суетливо оглядывается.
В этот момент я отчетливо слышу шлепанье босых ступней по бетонному полу, тонкий голосок напевает какую-то детскую песенку, старую как мир. В бледном свечении видно трепыхающееся белое платьице, бинты, длинные лиловые волосы.