— Стой! Не двигайся!
Проследив за его взглядом, я вижу в зарослях полыни слева от тропы какое-то движение. Похоже на набегающие откуда-то издалека волны. И звук. Очень низкий и едва слышный.
— Ложись! — кричит Лем. — Всем лежать! Не двигаться! Уши заткнуть! Пришла-таки, зараза!
— Кто пришел? — успеваю я спросить, падая на землю.
— Мёртвая Зыбь! Прижмитесь плотнее и не двигайтесь! Лем тоже падает на землю. Перед тем как распластаться на земле, я успеваю заметить, что кусты и полынь уже не колеблются, а раскачиваются в каком-то жутком ритме. Это напоминает стоячие волны. Низкий звук нарастает и убывает волнообразно, в ритм с колебаниями травы. Земля, к которой я прижимаюсь, тоже начинает раскачиваться, периодически подбрасывая меня в воздух. Этот цирк продолжается не менее получаса. Всё прекращается так же внезапно, как и началось.
Лем лежит еще с минуту. Потом осторожно встаёт, осматривается и прислушивается. Облегченно вздохнув, он говорит:
— Всё кончилось. Вставай, Сергей. Мы можем идти. Наташа, ты тоже можешь идти, всё кончилось.
Дойдя до нас, Лем присаживается. Вытерев со лба обильный пот, он усмехается и радостно сообщает:
— Повезло нам! Мало осталось в живых тех, через кого прошла Мёртвая Зыбь. А у вас нервы крепкие. Никто не испугался, никто не вскочил. Значит, может быть, и дойдём с вами до конца.
— А что было бы, если бы кто-нибудь встал? — спрашивает Анатолий.
— И сам бы погиб, и других бы прикончил. Всё живое, что выше этого, — Лем показывает высоту примерно по колено, — растекается в лужу. Но хуже всего то, что после этого Зыбь приобретает новую силу и убивает и то, что намного ниже. Теперь можно идти дальше. Зыбь бывает не чаще одного раза в три дня. Я думал, что она прошла совсем недавно и мы пройдём благополучно. Ан нет!
Не дойдя нескольких метров до полосы желтой травы, Лем прислушивается. На этот раз слышу и я. Из травы доносится шуршание. Лем улыбается и качает головой.
— Нет, — бормочет он, — мы к вам не пойдём. Будем искать обход.
Он направляется вправо, вдоль полосы высокой травы. На ходу Лем прислушивается. Шорохи в траве не прекращаются. Время от времени в сплошной стене травы обнаруживается тропа, словно протоптанная крупным животным вроде слона. Лем оценивает тропы, но они ему не нравятся, и мы идём дальше. А шорохи в траве не прекращаются. Они уже начинают действовать мне на нервы. Кто там шуршит?
Наконец Лем находит то, что искал. Сплошную стену травы пересекает не тропа, а целая дорога. Впечатление такое, что здесь проехала пара асфальтовых катков.
— На ту сторону! — командует Лем и добавляет: — Быстрее!
Мы бегом устремляемся по проходу. А с обеих сторон шуршание усиливается и быстро приближается к нам. Остаётся каких-то двадцать метров, когда бегущий впереди Лем останавливается, как вкопанный.
— Назад! — сдавленным шепотом командует он.
Я пока не вижу впереди никакой опасности, но с готовностью поворачиваю назад. И вдруг уши режет визг Наташи:
— Здесь змеи! Полно змей!
С обеих сторон из травяных джунглей к нам ползут змеи. Даже не ползут, а перемещаются. Они находятся в позе угрозы, какую принимают кобры в момент опасности. Только кобры стоят, а эти змеюки надвигаются на нас. И надвигаются довольно быстро. Если учесть, что кобра в позе угрозы поднимает над землёй треть своего тела, то эти змейки насчитывают в длину никак не меньше трёх, а то и пяти метров. Не слабо! Черно-желтые полосатые тела с раздутыми шеями, мерно раскачиваясь, приближаются к нам и берут в кольцо. Еще можно прорваться, если бежать назад. Но там наверняка нас атакуют такие же создания. Недаром они так интенсивно шуршали со всех сторон. Что предложит Лем? Смотрю на него и вижу, что он растерян.
— Кто они? — спрашиваю я у него.
— Сторожихи, — каким-то странным шепотом отвечает мне Лем и уточняет: — Змеи.
— Сам вижу, что не птички и не золотые рыбки. Что они могут с нами сделать? Только укусить?
— А этого мало? От их яда человек умирает через пять минут. А еще они плюются ядом в глаза.
— На каком расстоянии?
— Шагов на пять-шесть.
— А больше никаких экзотических свойств у них нет?
— Нет. Но и этого вполне достаточно, чтобы мы навсегда остались здесь.
— Погоди с жизнью-то прощаться. Стрелять в них можно?
— Можно. Но разве попадёшь? Видишь, как качаются.
— Ну, это-то как раз не проблема. Проблема — вот эти.