— А скольким змеям ты сам на тренировках головы свернул? — интересуется Анатолий.
— Ни одной. Удары на поражение не допускались. Мы только уклонялись от их атак и имитировали удары и захваты. Где набрать столько змей, чтобы подготовить хотя бы десяток хроноагентов? Тем более что эти твари практически во всех Фазах уже занесены в Красную книгу.
После обеда, сверившись со своим планом, Лем берёт направление градусов на пятнадцать правее нужного нам курса.
— Мы перешли одну из границ, — объясняет он. — Сейчас до ночи ничего опасного не предвидится. И нам лучше обойти одно из Заколдованных Мест, чем ночевать рядом с ним или соваться туда с утра.
Мы не возражаем и отправляемся в путь. Идём довольно долго. Местность уныло-однообразная. Холмистая степь, поросшая полынью и ковылём. Иногда попадаются чахлые кустарники и, совсем уж редко, низкие деревца со стелющимися кронами. Лем идёт спокойно, не предпринимая никаких мер предосторожности. Видимо, здесь на самом деле безопасное место. Через пять с небольшим часов Лем останавливается.
— Через полчаса будет темно. Заночуем здесь.
Костёр разводить Лем не позволяет, и Лена с Наташей разогревают воду химическими элементами, готовят ужин и соображают чай. Этот чай мы пьём уже в темноте. Ну и ночка! Сколько в этой Фазе живём, а я всё никак не могу привыкнуть. Ни луны, ни звёзд. Впечатление такое, что это — искусственный мир.
После завтрака мы продолжаем путь. Часа через два Лем начинает проявлять признаки беспокойства и несколько раз меняет направление, забирая то вправо, то влево.
— В чем дело, Лем? — спрашиваю я его. — Ты сбился с пути?
— Нет. Просто мы уже должны выйти на Ведьмовскую Топь. Помнишь, я говорил, что она к этому времени должна пересохнуть?
— Помню. Так, может быть, она пересохла?
— Нет, Андрей. Даже пересохшую Ведьмовскую Топь ни с чем нельзя спутать. Её просто нет на месте. Вот, здесь, где мы идём, и должна быть Ведьмовская Топь.
— Так куда же она делась?
— Откочевала. И это хуже всего. Когда она перебирается на новое место, ей нужна пища. Много пищи. Она пускает вокруг себя ростки на несколько старов. Упаси Триединый попасть между двумя ростками! На моей памяти Топь откочевывала четыре раза, и это всегда кончалось большими жертвами. Теперь она откочевала в пятый раз. И куда, я не знаю. В какую сторону надо идти, чтобы не наткнуться на Ведьмовскую Топь? Я этого сказать не могу. И никто не может.
— Положение действительно серьёзное, — соглашаюсь я. — А есть какие-нибудь признаки, что мы приближаемся к этой Топи?
— Туман. Запах. Звуки. Но всё это может быть замечено слишком поздно. В это время мы можем уже оказаться между двумя ростками. Почуяв пищу, ростки сразу начнут смыкаться. А когда они сомкнутся и возьмут нас в кольцо, живыми мы уже не уйдём. Ведьмовская Топь растворит нас и съест.
— Приятного ей аппетита. Но должен тебе сказать, что меня можно съесть только под огромное количество водки. Это тебе и Лена подтвердит. Вряд ли эта Топь со всеми своими отростками сможет поднять такое количество.
— Шутишь?
— Шучу, конечно. А если серьёзно, ты знаешь хотя бы направление, где мы заведомо не встретим эту кочующую Топь?
Лем качает головой с самым мрачным видом.
— А она может сама сюда к нам прийти?
— Уже нет.
— Тогда в чем дело? У нас два варианта. Можно остаться здесь и никуда не идти. Но чего мы этим добьёмся? Ничего. Под лежачий камень вода не течёт. А если мы выберем какое-то направление наугад и пойдём по нему, мы либо наткнёмся на эту Топь, либо нет. За второй вариант шансов больше. Топь не может находиться сразу со всех сторон.
— А если всё-таки наткнёмся?
— Значит, не повезёт. Дружище Лем, у меня на Родине говорят так: двум смертям не бывать, а одной не миновать. И еще говорят: кто не рискует, тот не пьёт шампанского. Это такое дорогое вино. Не будем метаться и гадать, а пойдём в ту сторону, куда нам надо.
— Не получится. Если мы пойдём прямо, выйдем как раз на Мёртвое Озеро. Я потому и забираю вправо, чтобы его обойти. А в это время года оно часто разливается. Возможно, придётся еще правее брать.
— Тогда пойдём правее. Веди, гуляка.
Еще около трёх часов Лем ведёт нас в выбранном направлении. Он часто останавливается, прислушивается и принюхивается. Не обнаружив ничего подозрительного, снова идёт вперёд. Он молчит, но я вижу, что он явно не в своей тарелке. Весь его опыт гуляки протестует против того, чтобы идти вот так, наудачу. В конце концов, дойдя до какого-то ручья, он останавливается, усаживается на землю и говорит нам: