Тем временем наблюдающая за тобой девчонка снова затараторила:
— Что, не помнишь? — Она церемонно поправила воротник голубого пиджака. — Ну ничего, я тебе сейчас все припомню!
— Подожди-подожди. — Ты примирительно подняла руки. — Объясни мне, пожалуйста, если я ваша родственница, то почему тогда за все это время вы ни разу ко мне не зашли?
— Ммм, ты слышала такую пословицу... — Новообретенная сестра деловито прошла в комнату и схватила со стола принесенный Эмнайтиком оладушек, надкусила его и жуя продолжила: — «Первый блин комом»? И речь вовше не о блинах, а о людях. Первые чашто бывают подгорелыми. Они не шпособны на разумные ражмышления. Гимнаштика — вот их удел. — Она улыбнулась и выплюнула оладушек обратно в тарелку, демонстрируя, какими невкусными бывают первые блины.
— Это что значит? — переспросила ты, с отвращением косясь на тарелку.
— Так уж заведено, чудовище.
Ты поежилась от этого слова, но промолчала.
Смахнув с лица черные волосы, подходящие по цвету ее поведению, сестра продолжила:
— Почти в каждом союзе двух партнеров рождаются дети, но старшие не воспринимаются всерьез. Они черновой вариант, проверка, могут ли у этой пары вообще быть дети. Научно доказано, что любой первенец, рожденный в конкретном союзе двух людей, неполноценен, так как родители еще только привыкают друг к другу. Первые редко доживают до совершеннолетия: либо их замораживают, либо они сами умирают. Они все больные и глупые, неспособные ни на что. Поэтому с ними никто не общается. Во-об-ще. — Девочка широко улыбнулась и развела руками. Когда она поднесла ладонь к лицу, чтобы заправить за ухо выбившуюся прядь, ты заметила, что рукав ее пиджака удивительно сочетается с глазами — такими же тусклыми, почти бесцветными, но, как показалось тебе, голубыми.
— Ты лжешь! — прошипела ты, отказываясь верить, что причиной твоего одиночества был порядок рождения.
— Заткнись! — Сестрица шагнула к тебе, блеснув посеревшими глазами. И ты попятилась.
Но АК-2 не собиралась отступать и вновь ударила. Наконец ты поняла, что вряд ли получится наладить отношения с сумасшедшей, чьи глаза блестели, точно отполированный металл, и толкнула ее в ответ, случайно повалив противницу на пол.
Вдруг послышался звук открывающейся двери. А через несколько секунд сзади донесся скрипучий голос:
— Лапулечка, милая моя! Что происходит?
Ты обернулась. Поглощенная беседой с сестрой, ты и не заметила, что вы переместились за дверь. Это было небольшое помещение пятиугольной формы. В каждой стене красовалась отдвижная дверь, кроме одной — там был коридор, в котором сейчас стоял пожилой мужчина с тростью в руках. Его статная фигура и руки в черных перчатках могли бы принадлежать и двадцатилетнему парню. О том, что этот человек немолод, говорило лишь суровое морщинистое лицо, которое не сулило тебе ничего хорошего.
— Девочки, что вы тут устроили? — сдержанно спросил он.
АК-2 вскочила, обеспокоенно поправила ожерелье на своей шее и подбежала к нему рыдая:
— Дедуля, это все она! Она напала на меня и избила! Она бешеная! Дикарка.
Дед ласково приобнял ее за плечи:
— Я верю тебе, моя дорогая.
А ты стояла посреди помещения, испуганная и смущенная, не понимающая, что же делать теперь: то ли бежать в комнату и прятаться под одеяло, то ли объяснять еще одному недружелюбному родственнику, что это его обожаемая АК-2 напала первая.
— Хм, дорогая, не могла бы ты оставить нас наедине с моей неугомонной внучкой на пару минут? — ласково обратился к АК-2 дед.
— Да пожалуйста! — Сестрица демонстративно развернулась и, нажав кнопку на одной из дверей, прошла внутрь.
Над головами оставшихся разлилась тягостная тишина. И лишь твое сердцебиение, казалось, эхом отражалось от каждой из стен. Наконец мужчина устало пробормотал:
— Ну и где этот проклятый робот? На что он мне, если в самые нужные моменты его нет на месте?
Причем не было понятно, с кем он говорил: с тобой или сам с собою. Скорее, второе, так как смотрел старик сквозь толстые линзы очков на свой электронный браслет, нажимая на нем какие-то кнопки. Не прошло и минуты, как из коридора в холл въехал родной Эмнайтик.
— Сонный день, господин Л, — отчеканил он привычным звенящим голосом.
— Если бы сонный, — раздраженно пробормотал хозяин. — Сколько сил потратил на эти разговоры... Где тебя носило?
— Зарядка села, мне пришлось подзарядиться.