И ты уже не понимала, эхо это или голос в твоей голове. Отчаявшись, ты со всей силы, что осталась, плюхнулась на пол.
Так и сидела, прижавшись спиной к холодной плитке, и смотрела в стену напротив. Глаза стали слипаться без твоей воли, но ты держалась — спать было нельзя, ты замерзла бы до смерти. Как вдруг слух уловил скрежещущий звук. Обездвиженная холодом, ты еле поднялась и подошла к двери. В душе зажегся огонек надежды. Ты прижалась ухом к двери и прислушалась: звук доносился не из-за нее. Но откуда?
В ответ на твой вопрос большая плитка выехала из стены, образуя ящик. Едва передвигая одеревеневшие ноги, ты подошла ближе и осторожно посмотрела внутрь: там был поднос, полный еды, и лист бумаги. Заглянув в отверстие, ты не увидела ничего, кроме пугающей тьмы, что смотрела на тебя из глубины. «Да уж, вылезти через это окошечко я вряд ли сумею. Ну спасибо хоть за еду». Ты взяла поднос, осторожно поставила его на пол, почти целиком заглотила хрустящую корочку хлеба, которая обжигала руки своим теплом, и только тогда вспомнила о записке. Развернуть её получилось не с первого раза: онемевшие пальцы не слушались. Но когда послание наконец было раскрыто, ты погрузилась в мир каллиграфических букв:
«Милая моя девочка!
Возможно, я показался тебе тираном, но голодом морить тебя не собираюсь: это против любых воспитательных мер. Ты провинилась, но, все обдумав, я понял твое негодование: ты ничего не помнишь, и тебе страшно в этом неизведанном мире. Моя вина в том, что я не смог ничего объяснить. Но учти, кидаться на всех подряд, а тем более, на сестер, в нашем доме не принято. За это ты и наказана. Хорошенько отужинай, ибо впереди тебя ждет все самое страшное.
С любовью, твой дедушка Л».
Ты дернулась, словно ударенная током, при фразе «с любовью», сказанной человеком, что запер тебя в холодном помещении. «А может, это Эмнайтик пожалел меня и от имени деда прислал еду?» — предположила ты, но больше размышлять не стала, решив последовать совету из письма и поужинать.
То ли это еда так согрела тело, то ли в комнате кто-то включил отопление, но тебе стало теплее. И к тебе, сытой и согревшейся, подобрался новый зверь — сон: веки потяжелели и стали смыкаться. «Интересно... Как он поймет, что я сплю?» — с этой мыслью ты поддалась манящему желанию прикрыть глаза. Но прошло полминуты, и из прибора на потолке послышался звук повышенной громкости.
Ты очнулась, и звук почти прекратился. Но сразу же появился красный луч, светящий прямо в лицо из датчика на потолке. Видимо, он должен был помочь звуку пробудить тебя, но вышло наоборот: не выдержав света, глаза сами закрылись обратно. Послышался пронзительный звук. Ты открыла глаза. И снова лазер. Звук. Свет. Звук. Свет. Желание спать. Головная боль. И путаные мысли о том, как выжить. Все смешалось в один протяжный вой. И ты точно не помнила, сколько времени провела в таком состоянии.
Когда же дверь с жалобным скрипом наконец отъехала в сторону и в комнате оказался Эмнайтик, он нашел изможденную девочку, свернувшуюся калачиком на полу. Тебе так и не удалось заснуть. Лишившись сна на столькие часы, ты поняла, что он необходим тебе невыносимо.
Ты ощутила прикосновение стеклянных рук робота.
— Сон вам, милая леди.
— Да, сон бы мне сейчас не помешал, — пробормотала ты и вспомнила о своих вечерних предположениях: — Это ты прислал ужин?
— Не понимаю, о чем вы, милая леди, — отозвался Эмнайтик. — Ваш дедушка велел вам отоспаться и привести себя в порядок. К утру он ждет вас на завтрак в свой кабинет.
Всю дорогу к комнате вы шли в тишине. Только под конец ты пробормотала:
— Почему так темно?
— Милая леди, говорите тише: все спят, — полушепотом попросил Эмнайтик. — Поэтому свет и не горит.
— А мне показалось, вчера примерно в это же время здесь были дед и моя сестрица...
— Это было сегодня утром, милая леди. А сейчас ночь.
Переспрашивать ты не стала: хотелось скорее лечь спать.
Робот привез поднос с, как обычно, пересоленной яичницей — ты проглотила ее и рухнула в объятия сна.
Ты летела вниз по узкому чернильному туннелю. Со всех сторон проносились полупрозрачные образы, но удержать на них внимание не получалось.
Чтобы остановить головокружительное падение, ты цеплялась за все подряд, но образы выскальзывали из пальцев. Тогда ты решила взяться за что-нибудь обеими руками и повисла в воздухе, держась за чью-то штанину. Это была маленькая девочка с длинными черными волосами. Она подала тебе крохотную ладошку, и ты ухватилась за нее. А потом вы обе сорвались вниз.