Полет был недолгим, и через мгновение ты очутилась в своей комнате, с немного изменившимся интерьером. На полу играла та самая девочка лет пяти, а рядом, на кровати, сидела и сосредоточенно рассматривала книгу другая малышка примерно того же возраста.
«Надо же, как любит чтение, — умилилась ты. — Ну прямо как я». В голову закралось осознание: «А что если это и есть я?» Ведь у девочки были такие же каштановые волосы, зеленые глазки и носик картошкой. Казалось бы, забавно увидеть саму себя в детстве, но следующая мысль поглотила первую: «А это что, АК-2?»
Тем временем сидящая на полу малышка нашла себе новое развлечение: она тыкала пальцем сестру в бок и звонко смеялась. Серьезная девочка оторвала строгий взгляд от книги. А когда АК-2 запустила в нее подушку-солнышко, улыбнулась и сама швырнула снаряд в обидчицу.
Тебе так нравилось смотреть, как малышки играли, что ты была готова остаться в этом сне навсегда.
— Эх, сестренка, — улыбаясь, проговорила маленькая АК-2, и у тебя не осталось сомнений: перед тобой были две сестры.
Серьезная девочка деловито поправила значок на своем платьице. Ты пригляделась и различила на нем надпись: «АК-1».
Тем временем АК-2 неожиданно обняла сестру:
— Ты самая лучшая старшая сестренка! Эти дурацкие правила никогда не разлучат нас, верно?
Ее стальные глаза наполнились влагой, и по щеке побежала слеза.
— Не беспокойся. — Маленькая АК-1 потянулось за книгой: похоже, она была неразговорчива.
— Да оставь ты ее! Все равно читать не умеешь! — воскликнула АК-2, отбирая книгу.
Малышка АК-1 промолчала, закусив губу.
— Таковы правила: мы не должны общаться. Но я так не хочу потерять тебя, — повторяла девочка, часто моргая влажными серыми глазками и не выпуская сестру из объятий. Теперь по щекам уже катился целый водопад слез.
Ты невзлюбила девчонку в реальности, но сейчас будто увидела обратную сторону обложки и почувствовала любовь, излучаемую сестрой. Тебе захотелось подбежать к малышке, обнять ее крепко, прошептать на ухо:
— Не плачь, сестренка!
И вытереть ее слезы.
Ты очнулась в кровати. Подавленная и одинокая. Как же хотелось оказаться в детстве: там, где тебя любили. Там, где любила ты. «Возможно, тогда у нас была мама. Но где же она сейчас?» — вспыхнула обжигающая мысль, но ты постаралась ее потушить и встала.
В комнате все еще было темно. Хотя ты чувствовала себя выспавшейся настолько, насколько это было возможно после долгих часов без сна.
«Выходит, мы с сестрой не всегда ненавидели друг друга. Возможно, у нас есть шанс», — все размышляла ты.
Вскоре в комнату въехал Эмнайтик.
— Сонное утро, милая леди.
— Эмнайтик, скажи, пожалуйста, а почему сонное утро? Почему ты так говоришь?
— «Сонное утро» — это устоявшееся в Сомнус-Сити выражение, использующееся при приветствии утром и означающее пожелание всего хорошего, — отчеканил робот и поставил завтрак на стол.
На подносе был кусок пирога, от которого исходил манящий аромат. Но ты решила, что ни одно наивкуснейшее блюдо не собьет тебя с мысли, и настояла на своем:
— И все же. Почему ты говоришь не хорошее утро или доброе утро, а именно сонное. Разве это хорошо: ходить целый день сонным и вялым?
— Милая леди, разве вы не знаете? Сон — это самое лучшее, что происходит с человеком в жизни. Он символизирует спокойствие и доброту. Именно поэтому люди вкладывают в эту фразу огромнейший смысл: желают спокойного утра и дня, — объяснил стеклянный человек, наливая при этом густой чай, и добавил чуть тише: — А я вот никогда не видел снов.
Это прозвучало так подавленно, что, сразу забывшей о «сонном утре», тебе захотелось во что бы то ни стало его подбодрить.
— Не вижу ничего крутого во снах. Они скучные и неинтересные. — Ты вспомнила о сегодняшнем видении и добавила: — Почти всегда. И вообще, я завидую тебе: ты не нуждаешься во сне. А я чуть не умерла без него в той комнате…
— Вы не могли умереть, милая леди, — возразил робот. — Господин Л продумал все испытания: и холод, который вгонял вас в сон, и свет со звуком, которые, наоборот, из него вырывали. Всё это, чтобы вы поняли, как провинились. Господин Л, наверное, сам вам всё объяснит.
— А когда я пойду к нему на завтрак, Эмнайтик?
На самом деле, этот вопрос крутился в голове все утро, но ты не решалась его огласить, потому что страшилась ответа.