Твое внимание привлек пожелтевший снимок на верхней полке книжного стеллажа. С фотографии на тебя смотрела взрослая копия АК-2: улыбающаяся женщина с длинными черными волосами и серыми глазами. Какой-то из замков в твоем сердце щелкнул, и ты кое-что вспомнила.
— А что стало с мамой?
Дед иронично изогнул бровь и, прочитав недовольство на твоем лице, виновато произнес:
— Я не привык с тобой разговаривать. Раньше ты была… Такой тихой, застенчивой, неразговорчивой. Постоянно сидела в комнате, поэтому с тобой никогда не возникало подобных проблем…
— Вы хотите сказать, что сейчас я для вас проблема? — вспылила ты, а сама вспомнила угрюмую малышку из сна, которая не желала общаться даже с веселой сестрой.
— Нет, я не это имел в виду…
Сгустилась неловкая тишина. Как раз в это время робот привез две тарелки с супом, и ты принялась за еду, размышляя о маме. Ты начинала вспоминать ее урывками. Словно кто-то вырвал из памяти бо́льшую часть воспоминаний, но что-то все же осталось. Слово «мама» в твоем подсознании ассоциировалось с чем-то теплым и уютным. Ты услышала в памяти мамин смех. Твой лоб вспомнил нежный материнский поцелуй. А большего и не нужно было, чтобы не сомневаться: мама тебя любила.
Дед разорвал затянувшееся молчание:
— Твоя мать, Джулия, была заморожена за тунеядство, когда вы были детьми. Нет нужды держать в памяти таких ничтожных людей.
Он сказал это с таким отвращением, что ты невольно задумалась:
— Она тоже была первенцем? — спросила поникшим голосом, просто оглашая свои мысли вслух. — Поэтому ты не скучаешь по ней?
Ты и сама не заметила, как перешла на «ты».
— Что? — Дед нахмурился. — Дело совсем не в этом, бедное мое дитя. Нет ничего плохого в том, чтобы быть первенцем...
— Почему тогда вы меня игнорируете? Почему я живу отдельно? Почему не хожу в школу?
Дед ответил не сразу. Просто сидел, задумчиво поглаживая себя по шее — он водил пальцем под ухом с самого начала разговора, и этот жест начал тебя раздражать. Наконец дед заговорил:
— Насчет школы… Ты не можешь ходить туда. Помни, мир за пределами дома опасен. Ты поняла меня? Не выходи за дверь ни за что!
«И так всю жизнь проведу в этом холодном подвале!» — Спорить с дедом ты не решилась: все-таки еще побаивалась.
— А теперь вот что еще. АК-1, ты же знаешь, почему тебя так называют? — Коротким жестом дед поправил очки и сощурил глаза, словно ему было любопытно, до чего смогла додуматься внучка без чьей-либо помощи.
— Да, у каждого совершеннолетнего гражданина есть своя комбинация букв. Чем ниже его статус в обществе, тем больше букв. Например, ты — господин Л. А комбинация несовершеннолетнего складывается из первой буквы матери, последней буквы отца и цифры, обозначающей, какой он по счету в семье. Я первая, поэтому меня зовут АК-1, а сестра вторая, поэтому АК-2, — довольно отчеканила ты, словно сдавая деду экзамен.
— А ты смышленая. — Он подмигнул тебе. — Но не знаешь кое-чего еще. Новорожденных детей сканирует специальный сканер, который дает людям еще одно имя. Комбинация — это звание для общества. А имя, данное сканером, настоящее, как у людей в прошлом. Состоит оно из фамилии, имени и отчества. Отчество составляется из прозвища отца. Сканер же дает фамилию и имя, с которыми ты будешь счастлива. А теперь слушай меня внимательно. Фамилия — это твоё прозвище. Им тебя будут называть помимо комбинации, друзья и близкие. А вот имя нельзя говорить никому. Лишь называй им себя в голове. Тебе ясно?
Дед цокнул языком, словно понимая, что такой объем информации невозможно переварить мозгом глупенького первенца.
— Уф, так все запутанно, — пробормотала ты, но встретив неодобрительный взгляд деда, неуверенно добавила: — Но я почти все поняла. Вот только… Как мне узнать это имя?
Ты утопала в потоке новой информации и резко нахлынувшего любопытства. И почему тебе раньше всего этого не говорили? Дед словно ответил на твои мысли:
— Я не называл тебе твоего имени, потому что ты должна прочесть его сама и сознательно.
Дед подошел к письменному столу и вынул стопку бумаг.
— Держи, это твое свидетельство о сканировании. Видишь этот скретч-слой? — Он указал на выпуклый прямоугольник внизу страницы. — Нужно потереть его, слой сойдет, и ты прочтешь там свое имя.
Ты прикоснулась к шершавому прямоугольнику и принялась тереть его ногтем. Вскоре весь стол был в серебристых крошках, а на месте, где недавно красовался прямоугольник, показались три слова: «Данилович Анна Романовна».
Дед долгое время следил за меняющимися выражениями на твоем лице, но вскоре не выдержал и спросил: