— Ш-ш-ш. — Добряк приложил палец к губам. — Никогда не произносите эти слова. Вандализм — вот как это называется. Те люди, что пишут эти непристойные знаки и портят при этом стены, недовольны правительством. Дефектные хотят спать меньше, не понимая, что излишние часы бодрствования вредят здоровью. Думаю, это психически нездоровые граждане. Ну как… Как можно спать меньше тридцати шести часов в сутки?!
— Постойте, — ты окончательно запуталась. — А всего сколько часов в сутках? А дней в неделе?
Вопреки твоим опасениям, добряк не растерялся:
— В неделе четыре дня: первник, вторник, тройник и четверник. Четверник, последний день недели, является выходным. Всего в каждом дне сорок два часа, первые шесть из которых мы бодрствуем, остальные же тридцать шесть спим. Разве вы никогда не замечали?
— Замечала, — отрезала ты и добавила про себя: «Конечно, замечала, что свет горит гораздо меньше часов, чем не горит. Но сама я никогда не спала так долго».
Тебе вспомнились слова сестры: «Им необходимо всего несколько часов, чтобы выспаться». Но ты тут же отогнала эту мысль, как назойливую муху: «Нет, я не дефектная. Просто, наверное, восстанавливаюсь после заморозки». После этого ты поспешила пояснить свой ответ:
— Замечала. Но обычно я не слежу за временем. Когда хочу спать, тогда и ложусь.
Добряк кивнул, и ты отвернулась к окну. На следующей остановке рядом с тобой села женщина.
«Так вот почему почти во всех фразах этих людей есть слово «сон» — они просто на нем помешаны. Сон вам, сонное утро, сонофон, сонотеатр, — вспоминала ты, — а также Nightlife. Ну теперь понятно, почему у робота такое название. Людям нужен кто-то, кто будет следить за домом тридцать шесть часов, пока они спят».
Ты взглянула вниз через окно — там мелькали белые кирпичи тротуара и головы прохожих. С левой стороны располагался сквер, изрезанный тропинками и занимающий почти все пространство в центре кольца дороги. Промежутки между тропинками заполняли полосы искусственного газона и горшки с пальмами, елями, яблонями и другими деревьями. По тропинкам прогуливались пожилые пары. На скамейках сидели мамы с колясками. В самом центре сквера виднелся фонтан, безжалостно расплескивающий воду по сторонам. Там и здесь подметали одинаковые роботы, непохожие на людей. Они состояли не из стекла, как Эмнайтик, а из железа. У них не было ног, только невысокие тела и гибкие руки, искусно убирающие все вокруг.
Ты посмотрела в окно с другой стороны салона. Там виднелись вывески магазинов. «Биомаркет — только свежая еда», — повествовала одна. «Сонные амулеты — обезопасьте свой сон», — предлагала вторая. «Сонофон. Сон — это удовольствие. А за всякое удовольствие нужно платить. Но недорого. Самые дешевые сонные тарифы во всем городе!» — хвасталась третья. «Магазин соноглазок. Широкий ассортимент. Подберем соноглазки специально для вас!» — обещала четвертая. «Спортзал. Отбор лучших гимнасток продолжается. Кто же станет настоящей сонной королевой в этом году?» — спрашивала последняя. От изобилия слова «сон» у тебя зарябило в глазах.
— Извините, пожалуйста, а что означает название города? — выглядывая из-за сидевшей рядом женщины, спросила ты у добряка, который печатал что-то на браслете. Женщина недовольно на тебя посмотрела.
Добряк поднял голову и начал рассказ:
— Раньше на планете было очень много разных языков. Это сейчас сохранился лишь один. Но наши историки стараются изучать языки по старинным книгам. Поэтому во многих технических названиях есть частички из древнего английского языка: «найт», «лав» и «сити», обозначающее город. Что же касается первой части названия, «сомнус» — это сон на каком-то неизвестном нам языке. То есть название города переводится, как город сна.
«Если даже ученые не знают английский полностью, откуда тогда я помнила перевод имени Эмнайтика?» Твоя память тебя пугала.
Трамвай остановился, и добряк встал, а ты не знала, как пройти мимо женщины. Мужчина, перехвативший твой паникующий взгляд, обратился к ней:
— Наша остановка. Вы не выходите?
Женщина недовольно повернула ноги вбок, освобождая проход. Ты моментально вскочила и шагнула на поверхность нового металлического помоста. Вы спустились по лестнице и подошли к лифтам номер шесть и семь, что были установлены между полицейским участком и той самой больницей, в которой ты когда-то уже побывала.
— А почему мы не могли поехать на том лифте, у которого встретились? — поинтересовалась ты, как только вы вошли внутрь.
— Мы могли поехать на нем, но во-первых, оказались бы в другом конце этажа. Совсем не там, куда нам сейчас нужно, поэтому нам пришлось бы шагать пешком. Во-вторых, я хотел показать Вам Сомнус-Сити. — Мужчина кивнул на стеклянные двери, за которыми открывался вид на город.