В коридоре было темно, но из-за некоторых дверей доносились голоса оставшихся в школе учеников. Тихо-тихо, чтобы никто не заметил, ты прокралась вперед.
Вдруг тишину нарушил суровый голос:
— Ну и куда намылилась?
Ты вздрогнула и обернулась. Из темноты коридора проступал грозный силуэт. По спине пробежали мурашки. Кто бы ни скрывался в этом закоулке, он мог бы одной рукой затащить тебя обратно в комнату.
— П-погулять.
— Да ты что? — усмехнулся незнакомец. — А я слышал, тебе нельзя.
Ты попятилась, надеясь убежать. Но не успела, потому что из темноты показалась рука с красным браслетом, схватившая тебя за запястье, а за ней и сам незнакомец.
— Никуда не пойдешь, — пробасил Волк.
— Почему это? — Ты попыталась вырваться. — Мне нужно в спортзал.
— Да не боись. — Парень отпустил тебя. — Если тя засекут, те крышка, отвечаю. Первых у нас за любые промахи консервируют, ну, то есть морозят. А ты же не хочешь обратно?
— Нет.
«Он и вправду хочет помочь?» — тебе хотелось положиться на парня, но ты помнила, что нельзя никому доверять.
— Да лан, не дуйся! — Волк положил лапищу тебе на плечо, и ты чуть не упала под ее тяжестью. — Подсоблю я тебе.
— И как же? — Ты попыталась обойти его и вернуться в комнату. — Я, пожалуй, пойду обратно...
— То есть в спортзал те тип уже не надо?
— Надо...
— Вот и погнали. — Он схватил тебя за руку и повел куда-то по коридору — как оказалось, в свою комнату.
Она отличалась от твоей лишь тем, что кровати были не двухъярусными, а обычными.
— Мы с братаном тут с пеленок вдвоем ютимся, — объявил Волк и указал на стопку коробок, сваленных посреди комнаты. — Выбирай се транспортное средство.
— Откуда у вас столько коробок? — ахнула ты.
— Все первые отрабатывают смены на заводах и фермах. Я не первый, но меня преподы тоже туды сбагрили, чтоб не мешался. Я ведь сирота и с горшка еще в шкалке живу. А свободное время все за физтрудом прожигал. Там с работягами сошелся. Хорошие они мужики, суровые правда. Но это все оттого, что из-за первенства должны всю жизнь батрачить на заводах. Я ведь от них словечек всяких-то набрался, а щас уже и бросить не могу. И с Емелей я там сошелся. Щас-то уже можно и не работать, а не могу бросить. По кайфу мне, от мыслей тяжких отвлекает. Тем более бабки кое-какие с этого имею. А груз этот мне нужно доставить на второй ярус.
— А что там внутри? — Ты открыла одну из коробок.
— Мне дают покоцанные детали, а я их в свободное время латаю. Мы одну коробку щас опустошим. А ты туда нырни и заткнись. Заметано?
Ты поежилась, представив, что придется втиснуться в коробку, и недоверчиво спросила:
— А дотащишь?
— Ну а то! — Волк продемонстрировал накачанные руки. — Ты же вон какая кроха. Да и легкая, как сонтик, поди. Не очкуй! Все будет штатно.
— Я боюсь. — Ты покачала головой. — Вдруг украдешь меня и унесешь куда-нибудь?
— Да больно ты сдалась мне! — Парень улыбнулся, и на его щеках появились ямочки. — Ты, конечно, милаха. Но мне по душе сначала нравиться девчонкам и потом к себе увозить, а не наоборот. Тут прорехи есть. — Он указал на небольшие отверстия в картоне. — Усечешь, если не туда сверну.
Противопоставив друг другу все риски и возможности, ты все-таки согласилась: «Хватит уже всех подозревать и всего бояться!»
— Давай в темпе, а то я на смену опоздаю! — поторапливал тебя парень, пока ты втискивалась в коробку. В итоге, свернувшись клубком, поместилась. И картонная крышка накрыла тебя сжимающей темнотой.
Сквозь отверстия для рук внутрь просачивались спасительные лучи, позволяющие разглядывать окружающий мир — сейчас это был мусор под кроватью парня.
— Готова? — спросил он. И не успела ты ответить, как коробка медленно поднялась. — Удобно?
Ты напряглась и сжалась в комок, слово это могло смягчить удар в случае падения.
— Тебе не тяжело? — уточнила у него, сама не понимая, почему: то ли беспокоилась за его здоровье, то ли не хотела свалиться на пол и вывалиться из коробки прямо на глазах УЧ.
— Чего говоришь? — спросил кто-то, чей голос явно не походил на Волковский.