Мотор чихнул и заработал с перебоями.
— Этого еще не хватало, — проворчал Завехрищев. — Где же эта чертова трасса?
— Не чертыхайся, — сказал Вадим, — а то ведь придет.
— Придет? — усмехнулся Завехрищев. — Да он уже пришел. Он, Петров, теперь все время с нами. Вот только не знаю, кто будет следующий — ты или я?
Мотор чихнул и заглох.
— Та-ак, — сказал Завехрищев. — Рассветет через час. Пойдем или будем ждать? Фонарей-то нету. — И, подумав, добавил: — А трасса где-то рядом. Нутром чую.
Вадим вынул из зажимов автомат, а из ящика с боекомплектом пару рожков, вставил рожок, другой сунул в карман скафандра. Это был автомат Селиванова, остальное оружие осталось в машине Велибекова.
— Дай-ка мне. — Завехрищев взялся за ствол, но Вадим выдернул автомат и молча повесил на шею.
— Хрен с тобой, таскай сам, — сказал Завехрищев. — Смотри только, не подстрели с перепугу-то.
Ни за что на свете Вадим не признался бы, что оружие он взял после того, как услышал тоненький голосок: «Возьми автомат-то, паря, и не отдавай этому бугаю. Спасешь и себя, и бугая».
Они выбрались из бронетранспортера и вначале при свете фар, а затем во все более сгущающейся темноте пошли к трассе. Поначалу вообще ничего не было видно, и они плелись еле-еле, потом обозначился контур леса, просека. Идти стало легче.
Завехрищев молчал, Вадим думал о своем.
Наконец начало светать. Давным-давно уже должна была появиться трасса, а они все еще шлепали по бетонке.
— Ни хрена нам отсюда не выйти, — сказал Завехрищев, и тут вдруг из леса раздался глуховатый старческий голос:
— Эй, робята, вы куда это направились? Там, чай, Объект, туда не велено. Или вы из этих, из ликвидаторов? Тогда почему не откуда надо идете?
— А откуда надо, дед? — обрадованно взревел Завехрищев. — Ты чего там прячешься-то? Да не боись, дедуля, мы свои.
— Свои, говоришь? — отозвался дедуля. — Иди тогда на мой НП, покажу на карте, откуда вы маршируете. Только один иди, а этот, с ружьем, пусть пока на месте стоит.
Завехрищев, бухая сапожищами, устремился к невидимому деду, добежал до опушки, поорал: «Эй, дедуля, где ты?» — побегал по кустам, после чего обернулся к Вадиму и широко развел руками — нету, мол, никого.
— Леший озорует! — крикнул Завехрищев, и тут вдруг все подернулось густым белым туманом, и Вадим остался совсем один, ничего перед собой не видя и не слыша ни звука.
Впрочем, один он оставался совсем недолго. Туман рядом с ним рассеялся, обнаружив идеально круглую, висевшую на уровне глаз сферу с крохотным мужичком внутри. Мужичок был в драном костюме и потерявшей форму кепочке, ни дать ни взять ветеринар Лыхманов из Краснополья, только очень маленький, с пальчик.
— Веревкин, — представился мужичок, приподняв кепочку. Если присмотреться, он был вовсе не стар, этот Веревкин, и под кепкой у него оказалась копна спутанных серых волос. — Рассусоливать некогда, мил человек, так что слушай, — сказал Веревкин. — В овраге, что на краю Марьевки, есть пещера.
Он подробно описал, как найти пещеру и как в этой пещере найти ученическую тетрадь в косую линейку, на которой он записал Знание. Далее Веревкин объяснил, каким образом можно прочесть тайнопись, после чего попросил:
— А теперь стрельни в меня, мил человек, из своего автомата, пока Хозяин не хватился. Только целься получше, чтоб наповал. Чтоб дух, значит, вон. Иначе вам отсюда не выбраться.
— Это с какой такой стати стрелять-то? — удивился Вадим.
— Стреляй, Вадим, — раздался тихий, как далекое эхо, голос- Мочи ведь нет.
— Андрей? — спросил Вадим. — Ты где, Андрюха?
— Стреляй, Вадим, не спрашивай больше. Сжалься над нами.
— Над нами? — спросил Вадим.
— Там и Андрей, и Селиванов, и Грабов, и Велибеков, — сказал крошечный Веревкин. — Кому-то, убив меня, ты поможешь прямо сейчас, кому-то потом, когда овладеешь Знанием. Давай, Вадик, не тяни, а то всем будет очень-очень плохо.
Вадим прицелился. Веревкин был до того крохотный, до того жалкий! Снял ради такого случая кепочку, прижал к груди и встал на колени.
Короткая очередь разнесла человечка вместе со сферой в клочья. Кто-то в тумане дико заверещал, белая пелена пришла в движение, в ней закрутились вихри, пронеслись смерчи, засвистал ветер. Что-то тяжелое ударилось о землю, туман стал быстро рассеиваться, и в какие-то секунды пропал совсем.
В пяти шагах от Вадима лежал перекрученный, как кукла, Веревкин — уже нормального роста, в замусоленном, драном пиджаке и потерявших форму портках, с кепкой в крепко сжатом коричневом кулаке. Сквозь дыры в подметках проглядывали грязные подошвы. Этот Веревкин был лыс и стар, рот и заросшие щеки ввалились, кожа на сомкнутых веках натянулась. Грудь превратилась в кровавое месиво.