— Я вас слушаю, Владимир Николаевич. Насколько я понял из нашего телефонного разговора сегодня утром, дело не терпит отлагательств.
— Так оно и есть, — кивнул командарм.
Лицо его неуловимо изменилось, стало напоминать лицо очень усталого и, даже можно сказать, по-настоящему изнуренного человека. Появились морщинки в уголках губ, взгляд потемнел. Командарм молча потер переносицу. Эта привычка сохранилась у него с тех еще пор, когда он носил очки. Но теперь благодаря чудотворцам и лазерной технике Хирургического центра академика Федорова видеть он стал, как и в детстве, но привычка поправлять оправу, в которой отпала теперь необходимость, все равно осталась.
Появилась Оксана, домашняя работница, катя перед собой искусно сервированный столик. Стояли на нем две чашечки ароматного кофе, розетки со взбитыми сливками, сахарница, корзиночка с аппетитно выглядевшим печеньем.
— Благодарю вас, Оксаночка, — сказал Павел Савельевич и вновь посмотрел на командарма.
— Дело действительно не терпит отлагательств, — еще раз подтвердил командарм, когда дверь за домашней работницей закрылась. — Как вы знаете, Павел Савельевич, наше ведомство располагает двумя десятками сканеров Найденова; пять из них всегда на боевом дежурстве… — Знаменитый физик хотел что-то возразить, но командарм жестом остановил его:- Да-да, Павел Савельевич, я знаю о вашем негативном отношении к тому, что сканеры используются не по назначению, которое предполагали вы при создании этих удивительных аппаратов, но выслушайте, пожалуйста, мои контрдоводы.
Нельзя отрицать того факта, что наши потенциальные противники (я имею в виду прежде всего фундаменталистов и Североафриканский блок), несмотря на усилия, предпринимаемые нашей контрразведкой, сумели завладеть чертежами и запустили сканеры в серийное производство даже раньше нас. Вы помните, конечно, дело Фигурнова? По данным уже нашей разведки лаборатории военно-промышленного комплекса Североафриканского блока работают над изучением возможности создания на базе ваших сканеров принципиально нового вида вооружений; для этого выделяются поистине сумасшедшие суммы в рублях и долларах. И все это в обход Конвенции семьдесят девятого года. Вот, Павел Савельевич, пример того, как могут быть использованы выдающиеся открытия и изобретения, попади они в нечистоплотные руки.
Знаменитый физик помрачнел.
— Я понимаю, — пробормотал он, теребя бородку.
— Мы, конечно, предпримем все соответствующие меры, обратимся к генеральному секретарю Союза Народов; воспользуемся авторитетом нашего государства на мировой арене, наконец. Мы остановим эти разработки, но согласитесь, Павел Савельевич, нам нужны ваши сканеры на боевом дежурстве хотя бы для того, чтобы вовремя засечь проведение тех или иных испытаний в данной области. В ином случае мы можем оказаться, ничего о том не ведая, перед лицом более грозной опасности, чем, скажем, внезапная ядерная бомбардировка. — Я понимаю, — повторил Павел Савельевич; он чуть покраснел. — Чтобы сказать мне это, вы сегодня и пришли?
— Нет-нет, — поправился командарм поспешно. — Понимаете, Павел Савельевич, дело приняло совершенно неожиданный оборот, — знаменитый физик вздрогнул. — Сканеры: та их часть, что находится на круглосуточном боевом дежурстве, — зарегистрировали очень странное возмущение хронополя. Операторы утверждают, что возмущение подобных характеристик не может быть результатом каких-либо испытаний. Но так как в теории наши операторы не слишком сильны, то сами они не способны объяснить причины и физическую сущность явления.
Павел Савельевич положил себе в чашку взбитых сливок и пригубил успевший остыть кофе.
— Я пришел сюда, — переведя дух, продолжил командарм, — чтобы просить вас сформировать группу из сотрудников вашей кафедры. Я также рассчитываю на то, что вы со-гласитесь лично возглавить эту группу. Только с вашей помощью, Павел Савельевич, мы сумеем разрешить эту проблему.
— Сколько у меня времени? — быстро осведомился знаменитый физик.
— Мне бы не хотелось вас торопить, Павел Савельевич, — отвечал командарм. — Но чем раньше, тем Лучше… Хотя время еще есть.
Командарм ошибался. Ни у него, ни у знаменитого физика, ни у родного им мира времени уже не осталось…
ПОНЕДЕЛЬНИК ВТОРОЙ
11 мая 1992 года (год Обезьяны)
Светлая Сторона времени
Вячеслав Красев направлялся, поддерживаемый Нормаль, далеко в сторону, прочь от основного вектора реальности, в которой привык жить и жил последние девять лет биологического времени в новом для себя амплуа модного писателя-прозаика.