Другими друзьями из породы человеческой Вячеслав не обзавелся: пути-дорожки с институтскими сокурсниками разошлись сразу по вручении дипломов, на работе же он хотя и считался незаменимым уникумом, но в друзья никому не набивался и опять обошел все возможности стать членом подходящего клуба стороной. Другие жизненные ситуации? Было кое-что, конечно… Но ведь и вы не назовете другом директора одного малого предприятия из Казахстана, с которым познакомились на крымском побережье в дни отпуска и на пару с которым целый месяц пускались во все тяжкие — приятель всего лишь…
«Одиночество учит сути вещей, — бормотал Вячеслав, заваривая себе новую дозу обжигающе горячего кофе, — ибо суть их — то же одиночество… — Он цитировал по памяти стихи любимого им Бродского, не замечая, что повторяет эту фразу в сотый, должно быть, уже раз. — Одиночество учит сути вещей, ибо суть их — то же одиночество…»
И вместе с осознанием всей безмерности своего личного одиночества в этом мире Вячеслав понял, что если все пройдет успешно, если машина вернется в срок, а кошка будет жива, то не найдется причины, которая смогла бы удержать его в этом времени. Когда перед тобой открывается неисхоженными тропами целая terra incognita, по которой ты можешь шагать вперед и назад в бесконечность — что удержит тебя в этом переполненном мелкими желаниями и страстишками, запертом наглухо «нашем общем доме», имя которому двадцатый век? Может быть, поэтому Путешественник по Времени, несмотря на всю силу своей привязанности к любознательным друзьям, не захотел во второй раз вернуться к камину в гостиной комнате, к мягкому креслу, к серому уюту. Что заставит тебя вернуться?
Красев-старший, сидя во дворе, спросил у Нормаль, который уже час по местному времени вектора, и, получив исчерпывающий ответ, улыбнулся. Решение принято, подумал он. А скоро тебе, мой друг, придет в голову идея поправить одну ошибку судьбы…
11 мая 1998 года (год Тигра)
Основной вектор реальности ISTI -58.96. A
— Здравствуй, Максим…
Поднявшийся из-за стола навстречу полковник был высок ростом, широкоплеч. Его седые волосы были коротко подстрижены и, казалось, блестят в свете люминесцентных ламп. Еще на одно обратил внимание Максим: уши полковника, не прикрытые волосами, заметно оттопыривались. Совсем как у меня, подумал Максим. Но если он прятал свои, как сам порой называл, «локаторы» под пышной шевелюрой, то полковник, по всему, никогда не считал нужным комплексовать по такому пустяку, без смущения выставляя свой «физический недостаток» напоказ. Впрочем, главное в мужчине — не уши, а всего остального было в полковнике в меру, как и полагается.
Максим пожал протянутую ему над столом руку.
— Садись, Максим.
Они сели: полковник — по одну сторону стола, Максим — по другую. Полковник улыбнулся открыто, до предела располагающе. Максим улыбнулся в ответ, хотя на душе у него скребли даже не кошки — саблезубые тигры.
— К сожалению, я не имею права на данном этапе представиться тебе под своим настоящим именем, — заявил полковник. — Поэтому обращайся ко мне, скажем, «Игорь Валентинович» или совсем просто: «товарищ полковник».
— «Товарищ»? — не веря, переспросил Максим.
— Ах да, я и забыл… — поморщился Игорь Валентинович. — У вас же нынче принято «господа»… Ничего, со мной, Максим, можно. Я на «товарища» не обижусь. Человек-то я старой еще закалки: молодость — в комсомоле, зрелость — в партии, до октября девяносто третьего, представь себе. Да, были наши годы… — Он замолчал, задумался, вспоминая.
Максим же лихорадочно соображал, не на шутку встревоженный: не пришлась ему странная откровенность полковника, ни к месту она была здесь в этом кабинете с окнами на Литейный проспект.
Полковник извлек из кармана белый платок, с придыханием в него высморкался, потом встал и прошелся по кабинету. Максим снизу вверх настороженно наблюдал за ним.
— Значит, так, Максим, — сказал полковник, на собеседника своего не глядя. — Не будем терять времени, перейдем сразу к делу. Допустим на секунду, что я все о тебе знаю: все самые твои сокровенные мысли, твои чувства и пожелания, и даже сверх того — я знаю, какое решение ты в скором вре-мени примешь.
— Это невозможно, — пробормотал Максим, хотя вдруг с ужасающей отчетливостью понял, что да, он знает.