Катрин поглаживала руку мужа и что-то шептала, пока тот жаловался и сетовал. Наконец Карл исчерпал запас своих обид, а Катрин все продолжала что-то шептать, не выпуская его руки из своей.
Суен приказал разбить лагерь. Джим устроился в одной из ниш тоннеля недалеко от костра. Он расстелил на земле свой дорожный плащ и улегся, подложив под голову котомку.
Отблески лагерного костра озаряли его лицо. Джим заметил, что костер всегда успокаивает и приносит умиротворение.
Джим отстегнул ремень с небольшим подсумком и двумя мечами. Вытащил один меч из ножен и протер сухой тряпкой, которую носил во внутреннем кармане холщовой куртки. Блики света озорно заплясали по полированному металлу. Джим вложил меч в ножны и отстегнул второй меч, подарок Дмитрия и Суена. Плазменный меч, появившийся из трубки, имел рубиновый оттенок. Стены ниши, в которой расположился на ночлег Джим, приобрели фантастические рисунки из-за переливов света, излучаемого плазменным мечом. Джим выключил меч и бережно положил рядом с первым.
Нио подбросил в костер еще дров, и тот с жадностью их проглотил. Костер жарил так, что вблизи сидеть было невозможно. Но не костер мешал Нио заснуть. В памяти постоянно возникал образ того Джима, которого они встретили в начале перехода.
«Тот Джим был очень мрачен, — думал Нио, — почему он не стал с нами говорить? Может быть, потому, что все смогли выйти из Вечного города, а он нет? Да, наверное. У него и одежда была другая. Это был не тот Джим, который с нами… — Мысли у Нио стали путаться, и он, пытаясь их прояснить, старался припомнить, как выглядел «тот» Джим. — Конечно, у него костюм был из какого-то темного материала, и с левой стороны — золотистая нашивка. А мечи? А мечи у него были, и пистолет еще был какой-то. Нет, это не этот Джим, — решил Нио, — это другой Джим, который без нас». С этой мыслью Нио блаженно заснул.
Джим очнулся и поднял голову. На него смотрел Сартос. Все тот же старина Сартос.
— Сартос, — сказал Джим.
— Здравствуй, Джим.
— Сартос! — воскликнул Джим. Тревожные мысли захлестнули его, как бушующее море. — Скажи, Сартос, им поможет то, что я сделал?
— Пойдем, — сказал старик, — по дороге расскажешь. Вначале они шли молча. Джим собирался с мыслями. Потом проговорил:
— Понимаешь, Сартос, когда я шел вместе с ними, я встретил себя. И я сам себя предупредил, я всех предупредил. Но все равно ничего не помогло. Теперь вчера, когда я возвращался… Я прошел мимо, думая, что, может, так изменю ход событий. Это правда, Сартос? — Джим остановился и схватил старика за плечи. — Скажи, Сартос, что-нибудь изменится?
— Нет, — проговорил Сартос.
После короткой разведки экспедиция вышла из тоннеля.
Ярко-красное большое солнце контрастировало с синим небом очень эффектно. Самым неестественным здесь, на иссушенном солнцем пустыре, был маленький холмик с входом в переход, из которого только что вышли земляне. Что бы с ними ни случилось, обратная дорога в Вечный город будет их ждать и никуда не денется. Это один из маленьких капризов ПЕРЕХОДА. Когда заходишь, попадаешь в Вечный город. Когда выходишь — мир будет уже другим.
Оружие было наперевес, и все то и дело осматривались.
— Дмитрий, — нарушил молчание Суен. — Поставь радиомаяк.
— Уже поставил.
— Хорошо. Дэймон, как у тебя с анализом воздуха?
— Норма, командир.
— Отлично. Всем снять кислородные маски, — приказал Суен, — разбиться по парам для поочередной смены носильщиков. Пошли.
Экспедиция выстроилась по ходу в колонну.
— Слышь, Тодеуш? — позвал Вадим.
— Да? — отозвался Тодеуш.
— Ты чего это оглядывался, когда из тоннеля выходили? Смотрел, не идет ли за тобой жена? — сострил Вадим.
— Нет, Вадим. На этот раз я смотрел, чтобы с тебя запчасти не сыпались.
Все засмеялись. Настроение приподнялось. Солнце нещадно палило. Казалось, оно вообще застыло на месте.
Настала очередь Джима нести носилки. Он был в паре с Дмитрием. Дмитрий снял с плеча автомат, положил на носилки и встал впереди. Джим все время смотрел под ноги, чтобы не упасть. Уродливая, полопавшаяся земля навевала грустные мысли. И опять лил этот нещадный соленый пот, который резал глаза и вызывал в теле мучительный зуд.