Голос шептал, упиваясь каждым словом. Голос принадлежал одержимому. Человеку, который без промедлений способен лишить жизни другого.
Лидия так не могла. Поэтому и осталась в «вечных баранщиках».
— Барон! Перестань, паршивый пёс! — завопил Гена Букин на писающую ему в ботинок овчарку.
Лидия почувствовала, что держащая волосы рука чуть ослабла, лезвие десантного кортика не так сильно прижималось к горлу. Маньяк оказался фанатом «Счастливы вместе»… Или сейчас, или никогда. Корицына вцепилась пальцами в запястье, держащее кортик, насколько хватило сил выкрутила его и впилась зубами в ладонь. Адреналин стучал в висках, блокировал болевые рецепторы так, что Лидия даже не почувствовала, как вторая рука маньяка вырвала у неё клок волос. Кортик выпал из окровавленной руки, скатился по махровому халату и упал на дощатый пол. Кулак, из которого торчали вырванные волосы, обрушился на лицо Лидии. Колокольный звон в голове и снопы разноцветных искр перед глазами. Милиционерша разжала челюсти и вскочила с кровати.
Хищник и бойкая жертва встретились взглядами. В тусклом свете телевизора мужчина казался бледной тенью человека, сотканным из эфира призраком, эфемерным порождением зла. Он был бледен и худ. Он был чертовски красив. Рука с окровавленной кистью повисла, словно хлыст. Вторую он держал на уровне лица. Лидия могла разглядеть пряди волос, торчащие между сжатыми пальцами.
— Я тебя урою, — прошипела бледная тень и кинулась на Лидию.
Борьба продлилась недолго. Мужчина оказался намного сильнее. И, несмотря на травмированную руку, свалил милиционершу на дощатый пол, сковал все её движения, словно удав. Полное табачного перегара дыхание жгло безысходностью. С ужасом Лидия ощутила, как фаллос упирается в ей бедро. Маньяк шептал на ухо:
— Сейчас, сучка, подожди ещё немного. Он скоро придёт. Он не будет с тобой так церемониться, как я. Ты поймёшь. Вы все скоро поймёте…
Лидия Ивановна тихо всхлипывала, горькие слёзы катились по щекам. Она знала, что сейчас её изнасилуют. Изнасилуют и убьют…
Секунды длились часами. Ничего не происходило. Мужчина не стал задирать халат, не стал возбуждённо расстёгивать ширинку. Он лежал, обхватив её, и шептал бред. Корицына даже поймала себя на пугающей мысли, мол, конечно, такому красивому маньяку только писаных красавиц молоденьких подавай…
Половицы застонали под ногами. Неспешный, размеренный шаг.
В дверном проёме появилась фигура. Лидия узнала её. Это был уличный преследователь.
Козлобородый.
Безобидного вида мужчина в костюме тройке в широкую белую полоску и несуразном котелке на голове подошёл к скованной Лидии и присел рядом. Милиционерша с ненавистью и страхом смотрела в его апатитовые глаза. В них не сложно было прочитать надменность и торжество.
— Ну и устроили бардак вы тут с Серёгой, — прозвучал баритон козлобородого усача. — Оу, где же мои манеры? Меня зовут Афанасий Михайлович Махно. Таким именем наградили меня родители. Друзьям и цепным псам я разрешаю называть себя Дядя Афанас.
Лидия молчала. Последние надежды выйти живой из этой передряги развеялись окончательно. Преступники в подобных ситуациях делятся именем лишь с одной целью — чтобы жертва унесла это имя в могилу…
— А ты не очень-то и разговорчивая, как я погляжу, — заключил он.
Лидия тысячи раз видела в сериалах и фильмах, как закованная жертва плюёт в лицо мучителю, когда тот подходит к ней, чтобы насладиться своим триумфом. Лицо мужчины в котелке как раз находилось на расстоянии плевка. Вот только Корицыной не хватило духу плюнуть. Пенис «Серёги» всё таким же зловещим колом упирался в бедро, а заломленные суставы предательски ныли. Как же всё-таки далёк от жизни кинематограф…
— Я бы тебя с радостью удушил, — признался козлобородый. — Но у меня на тебя особые планы. На самом деле, я недавно взглянул на своё отношение к вашей породе под другим углом. Познакомился с твоим коллегой — молодым парнем. Он оказался очень даже приятным собеседником и достаточно порядочным, если спросите меня, имеющим некоторые представления о кодексе… чести… Правда, он так и не представился. Но ты ведь сама понимаешь, легавая сука, что в любом правиле есть свои исключения. Его я не буду трогать какое-то время. Может быть, даже переманю на свою сторону. Задатки помощника есть. Но всем остальным придётся не сладко. Ох как не сладко…
От мужчины сильно пахло сигаретами.
— Вы психокинеты? — выдавила из себя Лидия.
— Догадливая, — прошипел Серёга.
— Мой пёс, — козлобородый кивнул на заточителя Лидии. — Телекинет второй степени. Славный малый. Всю эту возню, которые вы тут развели… Это он так играется. На самом деле он просто мог связать тебя летающей верёвкой до того, как прикоснутся выпуклыми штанами. И не обольщайся, у него на тебя не стоит. У него вообще ни на кого не стоит — сильно много байгана для взрослых в детстве перенюхал. В трусах он держит резиновый фаллоимитатор, чтобы казаться своим жертвам настоящим мужчиной…
— Дядя Афанас, шеф, зачем ты… — промямлил Серёга.
— Заткнись, пёс, — поставил его на место Афанасий. — Весь этот цирк можно было не устраивать. Мне достаточно подойти к ней на нужное расстояние.
— Дядя Афанас… — заскулил Серёга.
— Я всегда даю тебе то, что ты просишь, ведь так? — словно отец нерадивому сыну произнёс Махно.
— Да, дядя, я не хотел огрызаться, — всхлипнул Серёга. Его слёзы, словно кислотой, обожгли шею Корицыной.
— Так, на чём это я остановился… — продолжил Афанасий. — Ах да, психокинетика. А вот я, к примеру, телепат третьей степени.
Лидия Ивановна была готова к подобному повороту событий. Вряд ли телекинет второй степени лизал бы зад тому, кто слабее его по психокинетическим способностям.
— Зоя, — осмелилась подать голос Лидия. — Она под… влиянием… просто пропустила… меня?
— А ты и вправду догадливая, — ухмыльнулся козлобородый.
— Думаешь… сойдёт с рук? — Лидия собрала всю волю, всю смелость, все остатки душевных сил в кулак. — Ты думаешь, уйдёшь отсюда безнаказанно? Да вы со своим «псом» уже такой психокинетический след оставили, что вся милиция города скоро здесь будет! И тогда не нам — ВАМ мало не покажется!
— Ах-ха-ха, сучка, ха-ха-ха! — зловеще рассмеялся Серёга, обжигая милиционершу пепельным дыханием.
— Это уж вряд ли, дорогуша, очень вряд ли, — серьёзно сказал мужчина в костюме тройке. — Скажи, сколько за сегодняшнюю смену психокинетов вам удалось отловить? Можешь не утруждаться открывать рот, ведь ответ очевиден. Ноль. Я научил своих благородных братьев прятаться от вас. Сегодня день начала Великого Возмездия. Сегодня день начала конца вашей байгановой диктатуры. Сегодня первый день краха дагонского террора!
Лидия хотела спросить, как это возможно. Каков механизм маскировки психокинетической деятельности. Но все вопросы застряли в пересохшем от страха горле. Этот сладковато-металлический привкус страха… Лидия и без того знала достаточно, чтобы умереть.
— Но что-то мы с тобой заговорились, — почесал бородку телепат третьей степени. — Пора дело делать.
Лидия Ивановна зажмурилась. Она была готова принять смерть. Но вместо этого приняла нечто гораздо худшее.
Тысячи психокинжалов вонзились в её мозг. В дыры хлынули потоки чужого сознания. Оно обволакивало собой всё, навязчиво проникало в трещины подсознания, заполоняли, заслоняли, засоряли, загромождали всё на своём пути. Взбунтовавшиеся мозговые клетки усмирены. Нейронные импульсы забегали в такт чужой воле.
Баранщица ОБООП Лидия Ивановна Корицына больше не принадлежала себе…
Глава 7
«Время не имеет значения, мистер Президент, важна только жизнь» — крутилась в голове Зиновия фраза из древнего западного блокбастера. Да, что-то в этой фразе было. Что-то неоспоримо романтичное и горячее. Что-то неисправимо оптимистичное. Но это «что-то» ускользало от Зиновия Сергеевича, как напитавшееся водой мыло из рук. Он был слишком мудр и стар, чтобы оценить эту фразу по достоинству. Как же время не имеет значения, когда с каждым днём песчинок в песочных часах отведённой тебе жизни становится всё меньше? Важна жизнь, говорите? Но ведь она подвластна времени. Жизнь похожа на бикфордов шнур. У кого-то он длиннее, у кого-то короче. А время — это тот огонь, который поджигает шнур при вашем рождении и гаснет при вашей смерти!