– Вы кажется ошиблись.
Служитель оживленный подошел к Роберту.
– Мне так не кажется. А могу я задать вопрос? – и не дождавшись ответа, тут же спросил - Ваше имя псевдоним?
Этот вопрос взбудоражил в Роберте целый ряд эмоций, но главенствующей было отвращение к самому себе.
– Не прячусь за псевдонимами – процедил он сквозь зубы.
Парень кивнул каким-то своим мыслям.
– Конечно-конечно, как я мог о таком подумать. Тогда не смею вас задерживать.
– Раз уж на то пошло, то и вы ответьте на мой вопрос – Роберт, взглянул на ткань, висящую над алтарем. То, что было на ней изображено мало походило на священные символы, скорее на какой-то вид протестантизма – Когда это храм сменил свою направленность?
Парень проследил за взглядом.
– Смены не было, люди просто осознали куда им нужно следовать, и кто ждет их в конце.
Какое-то сомнение закралось в сердце.
«Все было иначе. И горожане это приняли?»
– Понимаете, Роберт, этот мир лишь площадка с испытаниями, настоящая жизнь ждет всех в другом месте. В этом мире лишь боль, страдания и предательства. Уж мы то знаем.
«Что знаем? Ох уж эти фанаты, прочитают пару книг, посмотрят статьи и думают, что знают и понимают писателя. Фанатики…»
Вести диалог с человеком верующим, по мнению Роберта, было делом неблагодарным, поэтому он взялся за ручку и выходя произнес:
– Извините, но я вас не поддерживаю.
Служитель пожал плечами и направился вглубь храма. Когда дверь закрылась, он подошел к кафедре, опустил под нее руку и нащупал успокаивающую прохладу металла, провел пальцем по знакомым до боли в висках линиям. Закрыв глаза, он прибывал в блаженстве. С каждым зигзагом его сердцебиение учащалось, когда же палец терял контур следования, сердце леденело, застывало в ожидание. Но вот палец снова возвращался на место и сердце оживало.
– Совсем скоро…остались буквально формальности, и я приду к тебе – он посмотрел на дверь в конце храма – Не поддерживаешь? Очень жаль, но я разочарован. Все меняется, все меняется…
ГЛАВА 7 Дело рук самих утопающих
Осенний ветер трепал волосы, в голове была каша, даже немного мутило. Это был уже пятый сеанс терапии, направленной на формирования твердого, волевого характера. Каждый сеанс Алистер начинал с чая.
– Это особый чай, который поможет нам настроиться на необходимый лад!
После чая все становилось проще, мир будто застывал, становился тягучим словно пластилин. В голове тоже становилось пусто. Проблемы, вопросы, сомнения, все терялось в тумане одурманенного состояния.
Алистер вел его вниз по ступеням, в подвальное помещение, которое называл «Комнатой реформ».
С первого взгляда комната казалась аскетичной. В середине стоял стул, над ним весела лампочка, одаряя своим светом лишь незначительное пространство вокруг. Из-за скудности освещения вся остальная комната прибывала в темноте и разглядеть, что находится за островком света было невозможно.
Алистер вольным жестом указывал на стул, а сам уходил в таинственную мглу. Какое-то время в комнате была полная тишина. К сердцу подкрадывался беспричинный страх, появлялось волнение и страх какого-то одиночества. Сидеть на одном месте становилось не выносимо, хотелось прорваться сквозь купол света и узнать, что находиться в пространстве тьмы. Когда чувство нетерпения доходило до предела, голос из темноты, произносил первые слова.
– Ваше имя?
Было сложно определить где находился говорящий. Казалось, голос был повсюду.
– Хоуп.
– Фамилия.
– Сандел.
Наступала тишина.
– Это не правда – раздавался все такой же монотонный, властный голос.
Сказанное сбивало с толку, возникало непонимание. Но было сложно концентрироваться, туман в голове не позволял уцепиться за мысли.
Голос продолжал.
– Вы не Хоуп Сандел. Вы трус и слабак! Бесхарактерное животное, которое пресмыкается перед более сильными. Такие как вы недостойны ничего в этом мире. Почему вы еще не сдохли?