– Я…но…
– Вот и вся ваша суть, блеяние ягненка, которого ведут на убой!
Нападки продолжались. Все из чего состоял Хоуп, все, кем он был, отрицалось и изворачивалось. Вся индивидуальность, если она и была, разбивалась и выбрасывалась в мусор.
В этой комнате, на стуле, в круге желтого цвета, он сидел и слушал голос из ниоткуда. Голос судьи небесного, бога всевидящего.
После сеанса свет в комнате выключался, оставляя Хоупа в кромешной темноте. Один на один с собой и своими мыслями. Но мыслей не было, только монотонное повторение.
«Трус! Слабак! Не Хоуп Сандел!»
И вот он уже не на стуле в комнате, а где-то между раем и адом, в пустоте небытия. За что он попал сюда? Он подвел его? Господь рассердился и выбросил его из райских гущ? А что же дьявол? А, ну конечно! Ад не захотел забирать к себе такое отребье. Вот и летает он в неопределенности, в пустоте.
Но лампочка снова загоралась, возвращая Хоупа в реальность.
– Вставайте, мистер Сандел – говорил уже привычный голос Алистера.
Они выходили из комнаты. От яркого света болели глаза, появлялась дезориентация.
Алистер с дружелюбным видом пожимал ему руку.
– Может еще чаю?
Так прошло семь дней…
***
Леон, уже столько раз получал трепки по всяким мелочам, что научился читать настроение матери по ее жестам, мимике и словам. Он был сапером, только вместо того, чтобы обезвреживать бомбу, просто убегал, прятался и надеялся, что мать про него не вспомнит.
Сегодня был как раз такой день, когда Джолин, настроением напоминала ходячий часовой механизм. И Леону меньше всего хотелось ее беспокоить.
Но обещание, что они дали на краю котлована не позволило проскользнуть в комнату. Леон, остановился, робко взглянул на мать и поежился. Джолин, понуро свесив голову, сидела за кухонным столом. Волосы свисали водопадом, закрывая лицо, руки лежали на столе, сплетенные в замок.
Такой Леон ее никогда не видел. Мать всегда была властной, даже в моменты истерики, в ней чувствовалась доминация и полный контроль над ситуацией. В такие моменты сложно было сказать кто жертва.
Но сейчас мама как будто иссохла. Словно разряженный игрушечный робот, она сидела и ждала спасительный заряд энергии. И Леон почувствовал, что способен стать той искрой, что даст мотивацию к движению.
Он подкрался к матери и очень аккуратно, будто проверяет закипел ли чайник, тронул ее плечо.
– Мам, тебе одиноко?
В ответ была лишь тишина.
– Ма, это потому что папа стал часто пропадать?
Отец и правда изменился. Он возвращался домой поздно ночью, вид у него был усталый и отрешенный. Не обращая на семью внимания, он отправлялся в кровать и сразу засыпал. С утра Леон бежал на террасу, чтобы застать там отца, но его там не было. Хоуп больше не любовался рассветным утром, а спал до самого обеда. Просыпался, чем-то перекусывал и уходил в сторону особняка. Так продолжалось уже неделю.
Джолин дрогнула, повернулась и уставилась на сына парой воспаленных глаз.
– Ты совсем как он.
То как она это произнесла, походило скорее на шипение, чем на обычный голос.
Все тело забило тревогу. Нога бесконтрольно подалась назад, но Леон силой воли вернул ее на место.
– Мамуль, тебе нужно помириться с папой. Поговорить за кружечкой чая и вкусного печенья. Нас так в школе учили.
Родная мать, смотрела на сына как на незнакомца. Глаза выпучены, рот раскрыт в безмолвном крике.
– С кем ты разговариваешь у себя в комнате?
Дрожь волной прошла по всему телу.
«Она знает!»
Рот Джолин, искривился в безобразной улыбке.
– Думал я не знаю, маленькое отродье! Ты такой же, как и его отец! Вы все больные на голову и вас уже не исправить!
Она встала и подошла к тумбочке, достала нож и всмотрелась в отражение закаленной стали.