– Доротея, где она?
Азазель недоуменно посмотрел на Леона.
– Дурачок, она у тебя в руках.
Он немного выждал, но не дождавшись ответа продолжил.
– Понимаю, ты сейчас шокирован, давай объясню. Убийством этой девушки я преследовал две цели: во-первых, она была слишком любопытна, поэтому рано или поздно, пронюхала бы в чем тут дело. Во-вторых, я эффектно встретил моего лучшего друга – Азазель провел указательным пальцем по щеке, имитируя слезу –Там в храме, ты меня не узнал, и я сильно расстроился.
Взглянув на голову, Роберт, почувствовал резкое отвращение. Бледность кожи, красные потеки вокруг шеи, глупо раскрытый рот. Он разжал руки и безжизненная часть плоти покатилась по земле.
Рассудок постепенно приходил в норму, реальность ощущалась яснее. Роберт встал.
«Нужно узнать, что происходит» – промелькнуло у него в голове.
Азазель с легкой улыбкой на лице, смотрел на Роберта, Болтающий, выглядел так, будто и не живой вовсе.
– Я хочу пройтись по дому – как можно беззаботнее сказал Роберт.
– О! Ты никогда не приглашал меня в гости. Можно с тобой?
Роберт пожал плечами и направился к дому.
– Псина! – обратился Азазель к Болтающему – Возьми этот человеческий обрубок и избавься.
Болтающий промычал, давая понять, что понял приказ.
Азазель, поравнялся с Робертом, и они оба шагнули в черноту сгоревшего дома.
Язык не поворачивался, назвать это помещение жилищем. Все вокруг было в копоти, от стен и деревянных балок тянуло сыростью. Роберт хотел выйти на террасу, любимое место отца, но от нее остались лишь поваленные опоры, да обгоревший пол.
– Отец частенько тут засиживался – голос был отрешенный – Просыпаясь с утра, я знал, что он здесь. Пьет кофе и любуется красотой зарождающегося дня.
– Ты тоже тут частенько сидел – Азазель с теплотой посмотрел на лицо друга.
– Да, вот только я сбегал сюда от матери.
Они вернулись в дом, прошли в комнату, что когда-то была кухней. В памяти появился образ матери с полными гнева глазами и ножом в руке – «Маленькое отродье! Ты такой же, как и его отец! Вы все больные на голову и вас уже не исправить» –
Следующий фрагмент, появился внезапно, будто мозг наконец-то осознал, что все это время утаивал информацию. В нем мать кричала на отца, но тот больше не молчал, а кричал ей в ответ. Они ругались, Леон, сидел на террасе, закутанный в плед. Это был день предательства, потому что в этот день, мать покинула семью. Для маленького Леона, это стало шокирующим моментом. Он частенько плакал, но не из-за того, что мама ушла, а из-за того, что не смог ничего сделать, не сохранил семью, лишил всех счастья. Отец пил все чаще, в беспамятстве он твердил Леону, что мать уехала, но скоро вернется, ей нужно время, чтобы осознать, что стержнем семьи являлся Хоуп, а не она. Отец поглаживал сына по голове, плакал и говорил, что огородит его от всех бед, станет стеной для Леона.
«Не ходи в подвал, сынок. Там живет монстр, справиться с которым, могу лишь я»
Отец постоянно это повторял и Леон слушался, ведь не хотел терять еще и его.
Но, Леон уже не ребенок и отца он потерял давным-давно, поэтому подвал был для него открыт.
«Надо что-то решать с Азазелем. Он уже не тот зашуганный мальчик, которого я знал»
Роберт направился к подвалу, украдкой посмотрев в сторону выхода.
«Он ушел выполнять поручение? Тогда помочь ему будет некому»
– Слушай Азазель! – голос старался звучать как можно дружелюбнее – Что ты сделал с Грогри?
– Ты про псину? Вообще, работать с ним начал еще мой отец. Подсел ему на уши, что есть способ вылечить его дочурку, параллельно промывал ему мозг. Когда же она умерла, Грогри совсем в депрессию впал, став тем самым легкой мишенью для всяческих ментальных экспериментов – Азазель улыбнулся, будто вспомнил что-то хорошее – Отец тогда во все тяжкие пошел, решил превратить Стивенса в раба и это у него получилось. Теперь мозг Грогри, подобен каше, воспринимает только прямые приказы.
Трость издавала резкий, оскверняющий это тихое место звук. Напрягала нервы, как напрягает капающий кран посреди глубокой ночи.
– Когда же отец умер – голос надломился – Грогри, перешел ко мне. Так что рот уже зашил ему я. Тебя, наверное, мучает вопрос, как он ест? Мой дорогой друг, рот не единственное отверстие.