– Мадам Мэмедиф, вы имеете в виду шпатель? Да, конечно, он у меня есть – он встал из-за кассы и прошел вглубь магазина.
Строительный магазинчик был семейным делом и достался Хоупу по наследству. Не то чтобы он не любил свою работу, просто не питал к ней страсти и энтузиазма. Она приносила стабильный заработок, к тому же он иногда брался за отделку и ремонт помещений, это позволяло спокойно жить, не шиковать, но и не бедствовать. И все же душа к работе не лежала.
Сандел, прошел по ряду газонокосилок, свернул влево и уперся в стену, отведенную для отделки помещений, оглядел ассортимент и обратился к мадам Мэмедиф:
– А вам какой ширины шпатель?
Этот вопрос явно поставил старушку в тупик. Она упёрла свой взгляд в Хоупа и тот увидел, что она совсем не поняла вопроса.
«Ну вот, опять началось»
– Ой, мальчик, мне бы молока да пакетик творога, а то сырников сделать хотела, а дома нет ничего. Только смотри мне, чтобы свежее молоко дал, а то я не постесняюсь и на голову тебе вылью – она по-родительски погрозила Хоупу пальцем.
«Господи, опять у неё приступ и как ей теперь объяснить, что из белого у меня только побелка»
– Мадам, вы в магазине строительных материалов, здесь нет ничего продуктового – он постарался произнести это как можно более членораздельно для большей доходчивости.
Старуха, как ему показалось, слушала довольно внимательно, потом стараясь переварить полученную информацию, нервно поводила тростью по полу, перевела взгляд на кучу цемента и ответила:
– Вот же у тебя сахар, маленький обманщик, нет у него ничего продуктового. Где молоко и творог прячешь, спекулянт малолетний! – она подошла к цементу и начала активно пихать его тростью – Вот сахара понабрал то сколько, что ты думаешь, выставил на видное место и люди брать будут!? А не нужен мне яд твой белый, у меня и зубов то нет! Ну ладно, я покажу тебе, вот дойду до шерифа и все ему расскажу.
Швыряя слюну и пихая мешок с цементом, она говорила и говорила. Мадам Мэмедиф, очевидно вошла в раж, потому что дальше пошли оскорбления молодёжи всего городка: шалавы, наркоманы, обрыганы и другие превосходные «эпитеты» всё вырывались и вырывались из её уст, а мешок к тому времени не выдержал пожилого натиска и порвался. На свет повалили волны сухого цемента и близко не похожего на сахар, но бабка не растерялась.
– Уф, не знала, что какао продают в таких больших мешках. Ну ладно, у меня что-то спина разболелась, зайду позже, голубчик.
Она ловко развернулась и вышла на улицу, оставив Сандела одного, около забитого мешка с цементом.
«И почему женщины в моем присутствии всегда заводят истерику?»
***
После работы Хоуп, заходил в магазинчик рядом с строительным и покупал мороженое всей семье. В магазине работала симпатичная и довольно молодая, по меркам городка, Настелла. Ходили слухи, что она училась в другом городе на медсестру, но не справилась с нагрузкой учебного заведения и отчислилась, переехала к ним в городок, тут же нашла себе парня и родила ребёнка. К появлению ребёнка парень был не готов и вскоре бросил Настеллу, укатив в сторону беззаботной жизни. С ребёнком на руках и разбитыми мечтами о жизни как в кино, Настелла, бросилась к родителям, но те отказались растить ребёнка, пообещав лишь оплачивать жилье и то только в том случае, если она вырастит малыша. Так она и работает кассиром в провинции, предаваясь грёзам о принце, что спасёт её из заточения.
Магазинчик же, представлял из себя маленькое помещение, в котором, казалось, хотели поместить все, что необходимо среднестатистическому жителю. По правую руку от входа стоял холодильник с мороженым, в нем же лежали полуфабрикаты, по левую стояли холодильники с алкоголем, у дальней стены располагалось «Г»-образная стеклянная баррикада, там были аккуратно разложены всяческие сосиски, колбасы, рыба и молочка. В середине баррикады находилась касса, на столе которой громоздилась выпечка.
Зайдя в магазин Хоуп заметил, что у кассы стоит паренёк лет шестнадцати. Он нервно глянул на вошедшего и тут же убрав что-то к себе в рюкзак, выскочил из магазина. Настелла, проводила его взглядом, а как только тот вышел, обратилась к покупателю:
– Папаша, что опять за мороженым?
– Что за фамильярность, Настелла, сколько раз говорил тебе, чтобы обращалась ка мне мистер Сандел – он подошел к холодильнику с мороженным, взял необходимый лоток и вернулся к кассе – опять продаёшь алкоголь несовершеннолетним?
Настелла закатила глаза и мученически вздохнула.
– Папаш, вот какое тебе дело, а? Кто если не я? Они же во мне богиню видят, ту, которая указывает им путь в мир запретный. Так что покупай своё мороженное
и не учи меня жизни, всякое видывала.
«Что ты видывала, гору отработок в медицинском?» – пронеслось у Хоупа в голове.
Он не стал ей отвечать. Женщинам только дай повод, они тут же устроят истерику. Так что просто заплатил за мороженое и вышел.
А на улице тем временем уже вечерело. По всему городу зажгли фонари, в воздухе ощущался освежающий аромат последнего месяца лета. Вокруг сновали пешеходы, дети беззаботно катались на велосипедах, стражи уличных законов сидели на лавках и осматривали каждого прошедшего с ног до головы, попутно умудряясь общаться на разного рода темы.
Хоуп шмыгнул в переулок и наткнулся на паренька из магазина, тот со своим другом уже открывали новоприобретенную бутылочку пива. Они встретились с Хоупом взглядом, но в этот раз в глазах парня был вызов. Они, как животные, готовы были бороться за свою добычу до самой смерти.
– Что вы так смотрите, я мороженое на эту гадость не променяю. Да и почему бы вам у котлована не пить, там и народу меньше.
Поняв, что разоблачивший их человек настроен дружелюбно, они расслабились.
– На котловане Рокет со старшаками пьет, нам туда соваться запретили.
Хоуп знал это имя. Рокет нагонял страху на весь город своим деструктивным поведением. Оккупировав котлован и близлежащие территории, он назвал их Рокетбаза и частенько рассекал там на велосипеде, повергая пожилых хранителей порядка в ужас.
– Тогда вам лучше вовсе не пить, чем шарахаться по переулкам в поисках укромного местечка. Но ладно, у меня мороженное тает, а ваше пиво теплеет и превращается в горькую, теплую мочу, поэтому не будем задерживать друг друга и мирно разойдёмся – Хоуп пожал им руки и отправился домой.
Добравшись до дома, он помялся немного у порога и нерешительно открыл дверь.
– Я дома, мороженое принёс!
Из кухни выглянул Леон. Глаза у него были на мокром месте, но при виде отца он тут же заулыбался и вышел в коридор.
– Ура, мороженое! Можно я сейчас свою долю съем? Там просто мультики начинаются.
– Да конечно, бег…
– Нет, ты не будешь смотреть мультики! – властный тон не подлежал оспариванию.
Из кухни вышла Джолин – поджатые губы, надменный взгляд, в руке ремень, все в ней выдавало человека властного, царицу в окружении поддонных.
Леон тут же прижался к отцу, ища спасения.
«А к кому прижиматься мне?»
– Джолин, ты опять ремень в ход пускаешь, я же просил.
– Этот сопляк не хотел меня слушать – голос ее постепенно срывался на визг – Ты целый день на работе, сидишь там семейным бизнесом занимаешься, а я должна тут тухнуть? Сколько раз я тебя просила переехать из этой дыры, найти перспективную работу и жить как нормальные люди! Но нет же, отец оставил ему дело, а сам умер! Хоуп, у него последние годы фляга свистела, он наговорил тебе всякого, а ты и послушался, почему ты такая безвольная скотина?
На последнем слове голос её надломился. По щекам потекли слезы, но вместо того, чтобы успокоиться и тихо, скромно заплакать, она с удвоенной силой продолжила истерику. В ней затрагивались её загнивающие амбиции, его трусость к чему-то новому и много чего ещё, но Хоуп её не слушал. В доме сделалось мрачно и неуютно. Под аккомпанемент истерических воплей супруги, он разулся, поставил пакет с мороженным на пол и отправился вглубь дома, в надежде заснуть до того, как разболится голова. Жена орала что-то в спину, сын комочком свернулся в углу, сделался настолько маленьким и незначительным, лишь бы только мать его не заметила и не направила свою ярость на него.
Джолин кричала, мороженое таяло, да и мультики давно прошли.