–Теперь говорить буду я! – раздался волевой рокот Барона. – Я здесь власть, я здесь судья, я здесь решаю! Дьякон, ты согласен со мной? – обратился говорящий к знакомому Оленьке мужчине. Тот стоял за кругом, скрестив руки на груди и метая по сторонам острые взгляды. Он был не в духе.
–Согласен. – Недовольно ответил он.
–Все слышали? Я решаю, что эти двое виновны! – С горящими глазами Барон приставил пистолет к виску трясущегося Рыжего. Тихий поник и повалился на заметенную землю без чувств, сделав желтую лужу на ослепительно белом снегу.
Барон взвел курок. Толпа глухо зароптала. Дьякон двинулся к Барону, люди расступались, давая ему дорогу.
–Погоди! – Дьякон накрыл рукой дуло пистолета. Толпа зароптала ещё громче. Дьякон подошел вплотную и тихо продолжал: -Ты отошел от дел. Это мои люди. Не твои. Я сохранил и приумножил то, что ты оставил. Но ты вновь пришел сюда, и приволок этих чужаков. Что мне с ними делать прикажешь? Оставить журналистку в живых, чтобы она всем растрындела про наши дела? Ты же понимаешь, что это невозможно. Я и с сопляком этим, – он кивнул в сторону Егора, – не хочет возиться, оставил лишь по твоей просьбе. А ты решил вспомнить лихие годы?
Барон презрительно окинул взглядом двор. Тучи не выдержали, и с неба посыпались редкие крупные снежинки, пушистые и невесомые. Они ложились на головы собравшихся словно желая разрядить напряженную обстановку.
–Ты хочешь опозорить меня перед всеми?! – прошипел Барон и сбросил ладонь Дьякона с оружия. Дуло прижалось к голове Рыжего и раздался выстрел. Оленька вскрикнула и вжалась в Егора. Вероника закрыла лицо руками и словно уменьшилась. К ней подлетел Рома. Толпа не двинулась с места.
Мощный кулак Дьякона опрокинул Барона на землю, подняв облако мягких пушинок. Барон пополз спиной вперед, упираясь на локти, метая молнии из глаз. Пули взрывали снег рядом с его ногами: Дьякон не торопился расквитаться с обидчиком.
–Я сказал, что это всё моё! – закричал Дьякон. – Ты здесь лишний! Теперь я – Барон!
Паша резко вскочил, ногой выбив пистолет из рук бывшего подчиненного. Круг стал сужаться – толпа смыкала кольцо. Суровые и недовольные, словно зомби, они переступали через бездыханное тело Рыжего и кровавую лужу под ним. Егор попятился и потащил за собой Оленьку.
–Скорее, нам надо уходить отсюда. Хватай Ранних – и делаем ноги! – почти шептал Егор, увлекая любимую за ближайший дом. Рома и Вероника бросились за ними. Почти скрывшись за углом постройки, Оля оглянулась и увидела, как Паша разъярённо отбивается от окруживших его приспешников Дьякона. Тут же она поймала взгляд одного из них. Мужчина в синей рабочей куртке похлопал Дьякона по плечу и указал в сторону беглецов. Новоявленный Барон что-то крикнул, и несколько бравых молодцов в синем отделились от толпы и двинулись по следам чужаков, приведенных Пашей. В руках у них чернело оружие. Оля испуганно вскрикнула и рванула вперед, обгоняя Веронику и Романа, взрыхляя ботинками сугробы.
–Егорушка, они догоняют! Они хотят убить нас!
–Оленька, не нервничай, тебе нельзя! – Егор заботливо подхватил ее под руки и помог ускорить шаг.
–Да ладно?! – язвительно ответила Оля, – Я пережила твои похороны, пережила, когда меня выставили из дома, чуть не утонула, меня изнасиловали в доме моей бабушки – и сейчас ты говоришь, что мне нельзя нервничать?!
Четыре силуэта продвигались в глубь леса, мелькая средь коричневых сосен и сугробов. До них доносились крики преследователей. Егор то и дело беспокойно оглядывался и просил Оленьку ускориться. Девушка уже не разбирала дороги, сосредоточившись на том, как попеременно двигались ботинки. Деревья прыгали в глазах и превращались в коричневые полосы. Правую руку боролась с усталостью Вероника, еле переставляя ноги на тех же высоких каблуках и в шубе с короткими рукавами. Ее всегда уложенные и закрученные волосы разлохматились и постоянно лезли в глаза. Журналистка откидывала пряди и чертыхалась. Рома тянул жену за руку, не давая увязнуть в снегу. Во все четыре стороны стояли стеной величественные сосны – и края им не было. Пушистые верхушки качались всё сильнее, сталкиваясь и со стонами отклоняясь. Легкие снежинки сменились колкой крупой, летящей в раскрасневшиеся лица.
Наконец, Вероника припала к сучковатому стволу и сбиваясь прошептала: «Не могу больше»
–Держись за меня, – Рома перекинул руку девушки через плечо, практически взвалив ее на себя. – Надо идти.
Егор прислушался, но услышал только стенания заснувших деревьев.
–Наверное, они отступили. – Произнес он тревожно, – Но нам нельзя останавливаться. Идем только вперед.