Рома и Егор переглянулись, не поняв половину слов хозяйки, напоминавшей по виду старую ведьму.
«Целительницу»– Мысленно исправился Рома. Парни вышли за дверь, вновь расстелив холодный туман по дощатому полу.
Оля огляделась. По стенам, обшитым широкими досками, были развешаны букеты сухих трав, в углу под иконами коптила свеча. Черный кот сидел под окном, самодовольно щуря зеленые глаза. Кажется, Оля слышала его грудное урчание. Два маленьких окошка были прикрыты белыми занавесками ручной работы, с вышитым красными нитками узором.
–Долго же ты ко мне шла, девка. Давно я тебя жду. Уж думала, что и не появишься ты вовсе. – приговаривала старуха, запаривая ароматные травы в горячей воде. Комнату заполнил целебный пар, клубился под потолком. Пламя свечи метнулось в сторону и зашипело, выпрямилось.
–Но откуда вы знали? – изумилась Оля и застонала от пронизывающей всё тело схватки.
–Я всё знаю, на этом свете… – хитро улыбнулась старуха, – и на том….
Из рук Вероники выскользнула глубокая железная миска. Кот деловито отошел подальше и продолжил мурчать.
–Знаю, что там у тебя – мальчик. Знаю, как ты его назовешь. Знаю, что будет он самым счастливым, хранимым всеми ангелами. Добрая судьба у него, легкая. Я видела тебя еще девчонкой. Жаль, что мой амулет ты потеряла…
–Монета! – ахнула Оленька и тело её пронзила новая схватка, заставив выгнуться дугой в мягких перинах. От белья пахло морозной свежестью и хвоей. Дыхание сперло. Девушка замычала.
–Монета, монета, – подтвердила старуха. – Счастливая монета!
По потолку плавали красноватые тени. Оля переводила дух и слушала биение своего сердца в ушах. Живот вновь сжимало до мушек в глазах. Девушка сучила ногами от боли. Вероника отжала излишки воды с тряпки и промокнула Оленьке лоб. Старуха приговаривала под нос, но Оленьке было невыносимо больно и страшно, а Вероника тряслась от страха и, казалось, вообще не понимает, что происходит.
Схватки становились всё сильнее. Оля уже не только стонала, но и рычала, надувая щеки. Егор занес два ведра воды и был выставлен за дверь. Парни слонялись под окном, по очереди украдкой заглядывая сквозь занавески. Они видели, как суетились женщины возле кровати, слышали крики Оленьки – и старались не слушать их, вычеркнуть из памяти, забыть. Над головами, громыхая и ухая, пронеслось что-то большое и черное. Сверкнули круглые желтые глаза – и скрылись в соснах.
–Сова. – Зачем-то произнёс Егор.
–Сова. – Подтвердил Рома и заглянул в окно.
Старуха колдовала над Оленькой, вымотанной и уставшей. Черные круги легли под ее глазами, белки глаз стали красными, по мокрому лицу распустились алые звездочки.
–Что-то идет не так? – спросила Вероника, наклонившись к уху хозяйки дома, но та сердито отмахнулась от журналистки.
–Много ты понимаешь, – кинула она в сторону девушки. – Скоро будет пора, красавица, потерпи еще немного, золотце. Вот сейчас, – на очередной схватке она подхватила голову Оли и прижала подбородком к груди, приподняв с подушки, – сейчас…. Пора!
В один миг старуха перевернула роженицу затылком в потолок, и Оленька почувствовала, что сильно хочет в туалет.
–Давай, мальчик, выходи, – приговаривала старуха, – порадуй бабушку Тамилу….
Мгновение – и позыв прошел, но Оля едва успела выдохнуть, как накатила новая волна, еще сильнее. Терпеть ее уже не было сил. Оленька стиснула зубы и замычала. Кот довольно закрыл глаза и затарахтел как трактор на всю комнату. Оля закричала и почувствовала, что всё тело напряглось, позвоночник потянуло назад и вниз, а потом стало легко, словно она в затяжном прыжке повисла над бездной… Старуха Тамила подхватила белый комочек и укутала в махровое полотенце. Повисла тишина, только дернулось пламя свечи, зашипев, и мурчал громогласно кот.
Оля рухнула на кровать, провалилась в мягкую перину. Старуха заглянула в полотенце, цокнула и принялась медленно качать новорожденного, что-то приговаривая.
–Он не плачет…Почему он не плачет? – Вероника сделала шаг к Тамиле, но та выставила перед собой ладонь, заставляя девушку остановиться. Кот вальяжно потерся о ноги хозяйки, хрипло мяукнул, недовольно потряхивая хвостом.
Оля не сводила глаз со старухи. Старуха стояла посреди комнаты, беззвучно двигая губами, закрытые веки дергались, будто под ними двигались сотни червей. Она раскачивалась из стороны в сторону, волосы выбились из-под платка и торчали в разные стороны. Свеча нещадно коптила и шипела. Малыш молчал. Ноги у Вероники подкосились – она поняла, почему ребенок не издавал ни звука, но не могла себе в этом признаться.