Замысел пересмотреть конституцию с тем, чтобы исправить недавно выявившиеся несообразности, а также ради других целей, был осуществлен в одном из штатов. Задачей совета цензоров, собиравшегося в Пенсильвании в 1783 и 1784 годах, было, как мы видели (см. статью 48. – Ред.), проверить, “не вторгаются ли законодательная и исполнительная власть в сферы ведения друг друга”. Этот важный и доселе не применявшийся в политике опыт заслуживает очень пристального внимания по ряду пунктов. Правда, по многим из них он, пожалуй, как единственный в своем роде, к тому же проведенный в условиях несколько своеобразных, не может считаться полностью убедительным. Но в применении к обсуждаемому вопросу эксперимент этот содержит некоторые факты, которые, осмелюсь заметить, служат отменной иллюстрацией к приведенным мною доводам.
Во-первых. Выясняется, что, судя по именам джентльменов, входивших в означенный совет, некоторые, по крайней мере из его деятельнейших и ведущих членов, были также деятельными и ведущими фигурами в политических партиях, уже существовавших в штате.
Во-вторых. Выясняется, что те же деятельные и ведущие члены совета были также деятельными и влиятельными членами законодательного и исполнительного корпусов в рассматриваемый период и даже выступали кто за, кто против тех самых мер, соответствие которых конституции предстояло проверить совету. Двое из его членов ранее занимали должность вице-губернатора [c.343] штата, а несколько других входили в исполнительный совет на протяжении семи истекших лет. Один из них до того был спикером, а ряд других – видными членами законодательной ассамблеи одновременно с ним.
В-третьих. Каждая страница протоколов свидетельствует о том, насколько эти обстоятельства сказывались на характере обсуждений. В течение всего времени своего существования совет был расколот на две четкие и непримиримые партии. Этот факт подтверждают, сокрушаясь по его поводу, сами члены совета. И даже без этого протоколы заседаний – прямое тому доказательство. По всем вопросам, какими бы мелкими и не связанными друг с другом они ни были, одни и те же имена неизменно выстраиваются в две враждующие колонки. Любой нелицеприятный наблюдатель может, не опасаясь ошибиться и вместе с тем оказаться обвиненным в пристрастии к одной из сторон или ее поборнику, сделать вывод, что, к сожалению, страсть, а не разум, скорее всего, определяли их решения. Когда люди, решая разнообразные вопросы, руководствуются трезвым и вольным разумом, они неизбежно высказывают по их поводу различные мнения. Когда же ими правит общая страсть, мнения эти, коль скоро здесь годится это слово, во всем одинаковые.
В-четвертых. Весьма сомнительно, мягко выражаясь, правильно ли решения этого совета определяли в ряде случаев границы, предписанные законодательной и исполнительной власти, и не нарушали ли их вместо того, чтобы сдержать и поставить каждое ведомство на отведенное ему место.
В-пятых. Я так и не смог убедиться, что решения совета по конституционным вопросам – будь они верными или неверными – хоть в какой-то мере изменяли практику, основанную на законодательных построениях. Напротив, выясняется, если я не ошибаюсь, что в одном случае тогдашние законодатели отвергали построения совета, фактически одержав над ним в этом состязании победу.