– Его ревность.
– Поленька, мужчины любят ревновать своих женщин. Это нормально.
– Но не так как он. Он ревнует меня к каждому мужчине. Даже к Виталику. И ты считаешь это нормальным?
Женщина задумчиво пережевывала пищу.
– Ну а относится он к тебе как?
– Хорошо, но Андрей из тех людей, которые считают, что если у них есть деньги, то они могут приобрести все, что захотят. Мне такой мужчина не нужен и тем более не нужны его деньги. Мне нужен мужчина, который будет любить меня такой, какая я есть. Мне этого достаточно.
– Независимая ты моя! – улыбнулась ей мать
Полина улыбнулась ей в ответ и спросила:
– Ну а ты как? Тебе что-нибудь нужно?
Любовь Андреева вздохнула и по-матерински с любовью взглянула на дочь.
– Мне лишь нужно, чтобы моя доченька была счастлива. А все остальное приложится. И что теперь собираешься делать? – помолчав, спросила она.
– Буду жить дальше как раньше, и искать того, кто мне нужен.
– Ты уже взрослая и тебе решать, как жить. Я не буду тебе перечить.
И они продолжали ужинать, обсуждая разные новости и темы сегодняшнего дня.
Солнце медленно уходило в закат, и наступали сумерки. На улице становилось холоднее и люди, выходя на вечерние прогулки, одевались теплее.
Александр шел по Нагатинской набережной и разговаривал по телефону, засунув одну руку в карман куртки. Молодые пары, проходившие быстрыми шагами мимо него, шли рядом друг с другом, взявшись за руки, и о чем-то болтали.
– Хорошо, спасибо. Если появится информация о нем – дай мне знать. Давай.
Мужчина прозвонил нескольких своих знакомых по старой службе и расспросил их об Одинцове. Они его знали, но не пересекались с ним по службе. Но им было известно, что его примерно год назад перевели куда-то в Санкт-Петербург, где он и находиться по сей день. И все это вертелось в голове Александра. Раз его видели здесь на наркоточке, значит, он сюда приезжает.
Мужчина остановился и облокотился на железные цепи ограждения. Вода мелкими волнами билась о бетонное ограждение набережной. По реке плыл пароход, совершая вечерний рейс.
Александр достал из внутреннего кармана куртки стеклянную бутылку пива и, открыв ее, убрал крышку в карман. Сделав пару глотков, он призадумался. А что если его специально перевели туда? Что если это фальшивый ход и он все это время был здесь в Москве? Но чтобы его перевести, для этого нужен человек высокого звания, который может это сделать. По крайней мере, выше звания Одинцова. И этот человек из ФСБ. Все это вызывало некоторое беспокойство у Александра и тревожность. Ведь он знал многих из ФСБ с высоким званием, включая генерала Овчинникова. А что если он замешан в этом деле? Что если он заодно с ними? В голове майора Громова возникало огромное количество вопросов и ни одного ответа.
Мужчина впустил руку в густые волосы. Он стремился не впадать в паранойю, а решил проводить холодный расчетливый анализ. Генерал Овчинников не был ни в чем замешан. Да и знакомы они уже были не первый год. Значит, он не предатель. Может, тогда стоит его расспросить об Одинцове? Вот! Наконец, ему пришла здравая мысль. Может, он слышал о нем и знает где он и кто его перевел.
Александр вздохнул с облегчением, что нашел решением проблемы и посмотрел на красивый закат солнца. Наблюдая за этим прекрасным явлением, он начал забываться, а окружающие вокруг него звуки исчезали. Наступила тишина, и мужчина будто остался один на набережной. Красивый закат притягивал его взгляд и Александр погрузился в свои воспоминания.
Он вспомнил, как он находился в помещении с остальными членами группировки «Федеральный сектор». Каждый располагался отдельно друг от друга, но не потому, что в группе имелись какие-то разногласия, а потому, что они готовились к выполнению новой задачи по ликвидации новых лиц. И это было у них традицией: перед операцией побыть наедине с собой и со своими мыслями. При выполнении таких рискованных задач любой из них мог погибнуть, поэтому они так и поступали. Кто-то мысленно молился Богу и просил его о прощении, поскольку все в группировке были верующими. К примеру, Руслан совершал вечернюю молитву на крыше здания. По обеим сторонам рядом с ним лежали его экипировка, огнестрельное и холодное оружие; Андрей, в отличие от Руслана, постоянно молился Богу и просил о прощении, целуя свой серебряный крестик на шее, в результате чего получил прозвище Грешник. Мужчина прекрасно понимал, что убивая людей, он тем самым совершает страшный грех, но его все равно питала надежда, что он будет спасен и что он совершает благое дело. В основном такими верующими были только Андрей и Руслан. Остальные же по большей части относились к этому спокойно. Александр, пожалуй, был единственным, кто проявлял абсолютное равнодушие к преступникам и жертвам. И это равнодушие порой пугало не только его друга Саню, но и самого мужчину. Временами на него находило озарение, что так поступать нельзя, а в глубине его души вдруг загорался свет, который манил его к себе. Порой Александр чувствовал чье-то присутствие рядом, но уже не темную сущность, а светлую. И эта сущность как будто пыталась его остановить и переубедить: то, что он делает, – не неправильно. Это не облегчает его душу, а наоборот отягощает и его ноша становится от этого еще тяжелей. Светлая сущность каким-то образом была связана с его дочерью Катей. Наверное, поэтому Александр считал ее единственным лучиком света в своей темной и непростой жизни. Катя пыталась его спасти и убедить в том, что жизнь его на ее смерти не заканчивается, что можно и нужно жить дальше. Но его месть как темная большая сущность окружала этот маленький лучик света и собиралась его поглотить. И так каждый раз в душе Александра шла настоящая борьба между светом и тьмой, и уже только от него зависело, что победит.