Дальше ехали молча, лишь иногда перебрасываясь короткими фразами.
— Замуж за тебя я не пойду, — вдруг ни с того, ни с сего заявила Настя.
Я в этот момент достал флягу с водой и только сделал глоток. Поперхнулся, вода пошла носом, закашлялся. Ничего себе, заявление!..
Настя постучала по спине, помогая продышаться.
— Вообще-то я тебя туда не звал, — ответил ей сквозь кашель.
— Куда туда? — она нахмурилась.
— Замуж, — пояснил я. — Мы с тобой виделись-то три раза, говорили тоже три раза — и то ни о чем конкретном. Полагаю, чтобы влюбиться, этого недостаточно.
— Вот глупый, чтобы влюбиться, один раз посмотреть достаточно, — она лукаво глянула на меня.
— Ну вам, женщинам, это лучше знать, — я поймал себя на том, что мечтаю поскорее оказаться в Барнауле, на заимке Зверевых, среди людей.
— Да нет, тогда мне тебя жалко было, ты маленький был, какой-то весь примороженный, — она бросила на меня оценивающий взгляд. — А сейчас ничего такой стал, заженихался. Но замуж все равно не пойду за тебя, — онапрыснула и я на какой-то миг увидел ту самую, острую на язык, веселую девчонку.
Слушал ее и улыбался — широко, с удовольствием. Эта Настя мне нравилась больше, чем та бледная тень, которую я встретил вчера в Хмелевке.
— А знаешь, почему не пойду? — настаивала она.
— Ну так просвети, буду знать, — я легонько подтолкнул ее локтем.
— Я учиться буду, — серьезно сообщила Настя. — Как Наталья Николаевна, фельдшером стану, или сестрой милосердия. Буду людей лечить. Да и работа опять-таки, на жизнь себе заработаю.
— Благие намерения, — одобрил я. — Я тебе помогу.
Но в голове навязчиво вертелась известная оговорка: «Благими намерениями вымощена дорога в ад»…
Сделали остановку в Сорочьем Логу. Настя сходила на Святой ключ, вернулась к пролетке спокойная, с просветленным лицом. У поклонного креста склонилась в пояс, выпрямилась, перекрестилась.
В пролетке развязала узел с едой, расстелила на сиденье льняное полотенце и выложила на него вареный картофель, сало, хлеб.
— Знала бы, что ты приедешь, пирогов бы напекла, — сказала она и со вздохом добавила:
— Наталья Николаевна душа человек, но готовить совсем не умеет. Платон Иванович как со службы придет, поворчит и начинает кашеварить. А потом, как я у них жить стала, так готовку на себя взяла. То борща наварю, то пирогов напеку. Да и хлеб сама стала печь, а то у соседей брали.
— Ты ешь, не болтай, — сделал ей замечание.
— Федор, вот ты младше меня почитай что на год, а ведешь себя так, как мои старшие братья, — она умолкла, глаза наполнились слезами и я испугался, что сейчас опять разрыдается.
Но нет, она подняла взгляд к небу, сморгнула слезы и снова принялась за еду. Я тоже перекусил, но немного, особого аппетита не было. Как-то неспокойно на душе, все время вспоминалось непрошенное предсказание вчерашней попутчицы.
К Оби подъехали как раз перед отправкой парома.
— Успели, — заметил я, направляя коня на паром. — Следующий два часа пришлось бы ждать.
— Куда дальше? — поинтересовалась девушка. — Где остановимся в городе?
— У хороших людей, — ответил ей неопределенно.
— Нет уж, давай рассказывай, что за люди, как меня примут. Не подумают плохого, что с тобой вместе приехала, — потребовала Настя.
— Не беспокойся, не подумают, — ответил ей, но удивился — оказывается, репутация не пустой звук. — Да ты видела Дмитрия Ивановича, он меня три года назад из Хмелевки забирал. Не переживай, дом у них большой, комнат много. И супруга Зверева — Мария Федоровна — женщина добрая.
Настя кивнула, но я читал беспокойство на ее бледном лице. Иногда она поворачивалась ко мне, в глазах плескалась тревога, но вопросов больше не задавала.
Скоро мы были на заимке Зверевых.
Мария Федоровна приняла нас радушно. Тут же захлопотала над Настей, увела ее в комнату, которую до этого отвела мне.
— Ты на сеновале переночуешь, не кисейная барышня, — заявила она.
— Так и хорошо, и отлично, свежий воздух, — начал я.
— Комары тоже свежие, — рассмеялась Феня, вошедшая в комнату со стопкой свежего белья.
Планы обсуждали вечером, за ужином. Настя, смущаясь, рассказала о своем желании закончить фельдшерские курсы. Мария Федоровна горячо поддержала ее.
— Я сама когда-то курсисткой была, в Томске училась, но работать не получилось. Сначала немного в госпитале служила, потом, как замуж вышла, не до работы стало. Теплицы, хозяйство большое. И ребенок — не оставишь на нянек, — она потрепала по волосам Максимку. — Тоже в Томск поедешь на курсы поступать?