Я кивнул. Микроэлементы играют большую роль в обмене веществ. И помимо магния, калия, кальция и остальных золото в каких-то микроскопических количествах. То ли десять миллиграмм, то ли чуть больше или меньше.
— И? — с нажимом произнес Зверев.
— И в эт-той женст-чин есть колоний микроорганизм, кот-торый для пот-тержаний свой шиснь стал получат-т золото из окружаюс-тчей срет-та и связат-т металл свой коллоит-тной связь.
— Так, Боголюбская жила у Барнаулки. Там в почве, в песке, в воде тоже есть золото, — задумчиво прознес Зверев. — Раньше, во всяком случае, первое золото на Алтае намывали именно в верховьях реки Барнаулки. За сто пятьдесят лет работы сереброплавильного завода, думаю, со шлаками несколько сот киллограммов золота было выброшено в почву. И теперь вы говорите, что есть какие-то микробы, которые это золото тянут себе в пищшу из окружающей среды?
— Т-та! Фсе так. Но они есть пос-селит-тса на тело эт-та нест-шаст-тной шенс-щын — и она умереть, — согласно кивнул Засс.
— Хорошо, а с этим что делать? — я размотал бинт и протянул руку Зассу.
Старый немец внимательно осмотрел мою ладонь, поворачивая то так, то эдак. Потом поднес лампу и при ярком свете еще раз осмотрел.
— Эт-то есть интересно, от-тшен корошо для наука, но, майн либер Фет-тя, от-тшен плохо тля теп-пя, — и нахмурился.
Словно забыв обо мне, он кинулся к столу, смешал в мензурке несколько жидкостей и плеснул в пробирку. Потом осторожно, лопаточкой. Добавил в нее же порошка золотой пыли, оставшейся от тела Боголюбской.
Пока он колдовал над пробирками, я вспоминал первое посещение Потеряевского рудника. То ущелье с водопадами золотой пыли. Признаюсь, стало жутковато представить, что весь этот металл — производное с живых организмов. Какие масштабы должны быть для таких объемов производства золотой охры⁈ Сколько живых существ должно погибнуть, чтобы вытянуть из окружающей среды золото — вот так, по микроскопическим крохам, по пылинкам?
Засс. Наконец, закончил с пробиркой. Он держал ее на весу и жидкость внутри была абсолютно прозрачной. Он взял длинную спичку, намотал на конец ваты и макнул в пробирку.
— Т-таф-файт-те ваш рука, Фет-тя! — Фердинанд Егорович поставил пробирку в держатель и схватил меня за руку.
Аккуратно обвел золотое пятно на руке полученным раствором, особо уделяя внимание «паучьим ножкам».
— Эт-то есть блокат-та. Убирайт соп-сем не есть вос-мош-ност-т, но рост есть прекрас-шайт, — обнадежил он меня. — Я не есть знайт, скол-кко фрем-мя у вас ест-т… Айн, цвай, драй дер монат… Мало, от-тшен мало. Если ест рост — надо от-тать.
— И как я это отдам? — поинтересовался я.
— Люп-пой живой орк-канис-см отдавать лишний золот-той, — ответил Фердинанд Егорович. — Три месятс держаться, я делайт лекарст-фо.
— Обнадежили, ничего не скажешь, — вздохнул Зверев.
Когда мы вышли и уже сидели в пролетке, он вдруг задумчиво произнес:
— Сказка восточная вспомнилась.
— Про золотую антилопу? — догадался я, тоже вспомнил советский мультфильм про жадного раджу.
— Оно так и в жизни. Кого-то губит страсть к золоту, а кому-то помогает. Тебе сейчас, Федя, похоже такая вот «золотая антилопа» досталась, — он с сочувствием посмотрел мне в глаза.
— Ну да, еще бы знать, где эту «антилопу» на выпас пристроить, — я хохотнул. — Как я понял со слов Засса, пока я жив, окржающим ничего не угрожает. Мне не повезло только потому, что колония микроорганизмов в момент смерти предыдущего носителя искала новое тело. Пока я считаю это вот, — махнул перевязанной рукой, — паразитизмом. Но — возможзен ли симбиоз? Или же нет?
— Засс прав, этот вопрос лучше поставить Менделееву, — Дмитрий Иванович тронул коня, пролетка выехала со двора дома начальника горного округа. — Сегодня день уже коту под хвост пошел, а вот завтра с образцами от Засса, с его пояснениями, отправишься в Санкт-Петербург. Засс его хороший знакомый, постоянный корреспондент. Напишет тебе рекомендательное письмо. А я передам расчеты для Ивана Васильевича Рукавишникова. Так что завтра вечерним параходом и отъезжаете с Настей… Кстати, какие у тебя виды на девушку?
— Самые честные, — ответил Звереву. — Устрою ее на курсы, сделаю небольшой счет в банке, чтобы на случай нужды были деньги. И все, пожалуй. Её жизнь — это ее выбор. Моя задача — присматривать со стороны.
— Хороший ты человек, Федор Рукавишников, — одобрительно произнес Зверев. — Только не забудь об этом с возрастом… — последнюю фразу он сказал совсем тихо, но я услышал.