— Вы слишком большое значение придаете моей персоне, но — благодарю за информацию, — ответил ему, разворачиваясь, чтобы покинуть контору.
Василий Рукавишников зацокал языком, произнес длинную фразу на смеси итальянского, французского и английского языков. Потом, неприятно хихикнув, будто бы «спохватился»:
— Все время забываю о вашем скудном образовании, — он подошел вплотную к Насте, та юркнула вцепилась в мой рукав и юркнула за мою спину.
— А кто есть сие прелестное дитя? Что ж вы не представляете мне её, а, любезный племянник?
Он так и сыпал словами. Василий Иванович немного заикался и чтобы скрыть этот недостаток старался говорить быстро и четко.
Он так и сыпал словами. Василий Иванович немного заикался и чтобы скрыть этот недостаток старался говорить быстро и четко, но так, как по-русски он выражался с большим трудом, понять его быструю речь было сложно.
Я удивился: странно, что это он вдруг так разговорился? За все время моей учебы в Горном институте, «дядя» ни разу не заговорил. Единственный раз он, говоря обо мне в третьем лице, высказал деду, еще когда мы только прибыли в Петербург три года назад:
— Волком смотрит… Волчка значит привезли? Бастарда так сказать? Ну-ну, поздравляю, вы, папа, как всегда неподражаемы, — и манерно зааплодировал, издевательски даже, чем вызвал приступ ярости у старого Рукавишникова.
— Опять ты в мои дела нос суешь? Федор точно такой же твой племянник, как и сын твоей сестры Елены, и такие же права на наследство имеет! — рявкнул дед.
— Я ж и говорю папа Вы неподражаемы, — и, вытащив из петлицы пиджака — в тот раз мягкого салатного цвета — живую гвоздику, поднес ее к носу и шумно вдохнул.
— Пшол вон из моего дома! — заорал Рукавишников так громко, что слуги попрятались кто где, один Анисим спокойно стоял рядом с бушующим дедом. — Чтоб глаза мои тебя не видели!
В тот раз Василий сделал круглые глаза и удалился с видом оскорбленной невинности. С тех пор дядя Василий появлялся в доме на Большой Морской и в Рождествено только по формальным поводам — поздравить с праздниками и днем рождения Ивана Васильевича. Потом, я слышал, как дед возмущался по этому поводу, Василий попытался затеять процесс раздела имущества, как говорил потом дед, зять науськал его сына. Зять — Набоков — известный и очень грамотный юрист, если бы он взялся вести процесс, результат был бы спорным. Но — узнав, что заводы переданы мне в собственность на основании дарственной, Василий притих. Однако по поводу его отношения ко мне я не обольщался. А завтра как раз день рождения деда, и придется сидеть за одним столом с этим… На ум лезло нецензурное слово, лучше всего отражающее суть этого человека, но я прикусил язык. За моей спиной стояла Настя. И поэтому я попытался сгладить его грубость:
— Добрый день, Василий Иванович! Вот только прибыли. А это Анастасия, моя дальняя родственница и знакомая.
— Да-да-да. Очень понимаю.«Cousinage — dangereux voisinage», — и он ухмыльнулся.
— Говорите, пожалуйста по-русски, Василий Иванович, девушка не понимает ваших шуток, — одернул его.
— Милль пардон. Но, я так понимаю, мадемуазель приехала учиться? В какое-то, так сказать, заведение? Уж не в Смольный ли институт? Ежели девица из благородных, то, так сказать, la noblesse oblige… Ежели нет, то это повлечет некоторые расходы. Но все поправимо — деньги пыль, так сказать. Золотая пыль, на содержание должно хватить, — и он выразительно посмотрел на меня.
— Василий Иванович, вы сейчас не сказали ни слова плохого, но умудрились оскорбить и меня, и мою спутницу своими грязными намеками. Так что давайте закончим разговор. И не будем терять драгоценное время, мне нужно доложить Ивану Васильевичу об итогах моей поездки, — я взял Настю за руку и направился к выходу.
— Да-да-да… Time is money, как говорят наши друзья по ту сторону океана, — произнес он мне в спину.
— Вы правы, время — деньги, — ответил я, придерживая двери и пропуская Настю вперед.
Дядя рассмеялся — заливисто, от души.
— А вы растете, любезный племянник. Вот и шутить научились. А то всё волчком смотрели. Кстати, говоря могу подвезти вас на Большую Морскую. Вот мой выезд стоит. Рысаки орловские. Хотя, знаешь ли мон шер, хочу купить автомобиль Даймлер-Бенц.
Напоследок Василий Иванович галантно попытался поцеловать руку Насти, чем вогнал её в краску.