— И там даже ванна есть своя. И горничные мою одежду разобрали, в чем в дороге была, стирать унесли. Остальное в шкафы повесили. Я помогать кинулась, а там такая строгая женщина, Глафира Семеновна, сказала, что я гостья, и мне не положено ничего делать. Федя, скажи, а если слуги все делают, чем хозяева занимаются?
Улыбнулся ее наивности, но постарался ответить серьезно:
— Мужчины работают, точнее — служат. Кто в армии, кто на государевой службе, а кто-то, как мой дед, кроме того, что он мировым судьей является, еще и заводами, и рудниками владеет. Заводы, Настенька и прочие предприятия — это тебе не рубль серебряный, который хочешь — в кошеле носи, а хочешь в кубышку спрячь. Там много сил надо приложить, развивать их, следить за новыми изобретениями. В Америке столько всего нового изобретают, что если не будешь в ногу идти, то и сам прогоришь, и люди, которые на тебя работают, без куска хлеба останутся.
— Ну это мужики, с ними понятно. А бабы?
— Настя, сразу обрати внимание: мужчины и женщины. Мужики и бабы в деревне коров доят и в поле пашут. Я не сноб, но ты будешь учиться на фельдшерских курсах, так что сразу привыкай говорить правильно.
— Фу, Федя, ты такой стал взрослый здесь, а ведь младше меня на целый год, — она нахмурилась. — Так все же, чем занимаются женщины, пока их мужья и отцы зарабатывают деньги?
— Здесь я тебе однозначно не отвечу. Основная забота, конечно же, дети и семья, — начал я, но девушка перебила меня, фыркнув:
— Ага, это как я сегодня наблюдала? Детей няньки нянчат, гувернантки учат, супы кухарки варят, в доме горничные уборкой занимаются. Так что вменяется в обязанности женщинам в таких вот домах? — и она, повернувшись, махнула рукой в сторону дома.
Мы как раз вышли к пруду, слава Богу, полицейские уже закончили здесь свои дела и ничего не напоминало о недавнем инциденте. Солнце уже заходило, ротонда казалась розовой на фоне заката. Деревья замерли, ни один листик не шелохнется в безветренную погоду. Пруд готов был поспорить с зеркалом, белые и розовые лотосы, которые завезли когда-то из Астрахани, обрамляли воду, как причудливая, художественная рама.
— Главная задача, все-таки, это воспитание детей. И помощь мужу в делах. Мы вот с тобой на пароходе «Кормилецъ» плыли… Пароходную компанию с самого этого первого парохода создала женщина — госпожа Мельникова. Ну что еще? Благотворительностью занимаются, бедным помогают, — я мог бы много рассказать, но старался выбирать понятные Насте слова и говорить о вещах, которые ей известны.
— А вот ежели женщина… ну или девушка, чья-то дочь там, не хочет ничего делать, тогда как? — настаивала Настя.
— Тогда на балы ходит, на воды ездит, а если еще характер плохой, то и служанок гоняет, — я как-то рефлекторно обнял Настю за плечи, она тут же скинула мою руку.
Вздохнув, добавил:
— Люди, Настенька, все разные. И знаешь, что самое страшное?
— Что?..
— Что судят они обо всем по себе.
— Ну это зря, — девушка снова нахмурилась. — В Библии сказано: «Не судите, да не судимы будете».
— На самом деле выполнить это условие очень и очень трудно, — возразил ей.
— Объясни! — потребовала девушка.
Я посмотрел на воду, на кувшинки и водяные лилии, на первые звезды, слабо мигающие на еще светлом небе. Вздохнув, повернулся к дому.
— Волчок, домой! — скомандовал псу.
— Ну так почему сложно? Это же простое условие: не обсуждай никого, не осуждай — что здесь такого невыполнимого?
— Настя, нет двух человек на всей Земле, которые бы одинаково чувствовали. Боль все по разному переносят, радуются разным вещам. А судят — то есть выносят суждения — исключительно опираясь на свои реакции и свой опыт, — тут мне вспомнилась карикатура из нулевых годов, которую когда-то, в прошлой своей жизни, увидел в интернете, и я даже обрадовался, что получится найти нужный и, главное, понятный для Насти образ:
— Настя, если рыбу судить по ее способности летать или лазать по деревьям, она всю жизнь проживет, считая себя дурой.
Настя фыркнула, потом усмехнулась и, наконец, рассмеялась от души — громко и звонко. Тем смехом, который я помнил еще по Хмелевке, когда первый раз встретил эту девочку.
Но смех оборвался внезапно. Настя, не глядя на меня, серьезно сказала:
— Вот и я говорю, нечего рыбе среди птиц делать. А я даже не рыба, я в этом доме… вон, как та лягуха в пруду.
И быстро пошла вперед.
Я никогда не пойму женщин! Никогда!!! Идешь, распинаешься, пытаешься объяснить, что люди разные, а она все сводит исключительно к дискриминации лягушек.