Запер Волчка в вольере, проводил Настю до ее комнаты и пожелал спокойной ночи. Вернувшись к себе, подошел к раковине, пустил воду, мысленно сказав спасибо деду за то, что в Рождествено был собственный водопровод, и сунул руки под кран. Вода сразу намочила повязку.
Да что за день такой? Обо всем позабывал! Как голову свою нигде не оставил?
Я развязал намокший узел, размотал бинт и поднес руку поближе к глазам. Пятно на ладони увеличилось, «паучьи» ножки подросли, одна доставала до запястья, а другая почти добралась до среднего пальца.
Достал из саквояжа раствор, которым меня снабдил Фердинанд Егорович, обработал пятно и замотал руку свежим бинтом.
Завтра прямо с утра к Менделееву. Откладывать больше нельзя.
Спал плохо, снилось что-то страшное, какая-то вариация на тему золотой антилопы, как если бы этот мультфильм сняли в жанре триллера. Причем во сне «жадным раджой» почему-то был я.
Глава 11
Утром соскочил с кровати как с пинка. Настроение — горы свернуть. Рассвет. Я оделся и бегом к Волчку.
— Ну что, друг, пошли гулять! — потрепал его за загривок, выпуская из вольера.
Он понесся вперед, я за ним. Обратил внимание на то, что бегу быстро, почти наравне с волкособом. Такую скорость я еще никогда не развивал.
Волчок радовался, нарезал круги, подскакивал, поскуливая и тявкая.
В какой-то момент он подпрыгнул и схватил меня за руку, за бинт, которым была замотана ладонь. Понятно, ему хотелось поиграть, но я все-таки попытался вырвать руку из его зубов. Бинт разорвался и дальше Волчок со счастливой мордой понесся вперед с белой тканью в зубах.
Я, смеясь, догнал его. От бинта остались обрывки.
— Ну и что ты натворил, хулиган? — пожурил пса.
Волчок сделал виноватую морду и склонил голову на бок. Потом собрал обрывки бинта, с той же виноватой мордой, как-то бочком, поджимая хвост, подошел ближе и положил обрывки рядом со мной.
— Ну ладно, ладно, — погладил его между ушей, за что тут же был свален на спину и подвергнут «водным процедурам» путем облизывания моей физиономии шершавым языком. — Волчок, поди прочь! Обслюнявил всего, — смеялся я.
К вольеру вернулись спустя час. Кто-то с кухни уже принес псу костей с мясом. Волчок глянул на меня, словно просил разрешения.
— Ешь, твоя порция, — я кивнул и, когда волкособ вошел в вольер, закрыл за ним решетку на щеколду. — Давай не шали, вечером встретимся, — сказал ему, будто тот мог понять. Понял. Махнул хвостом, подняв голову от миски. — Дел сегодня много, — сказал ему, как будто он был другом, а не собакой. Впрочем — он и был другом. — Как освобожусь — сразу к тебе, — пообещал ему, не подозревая что дел сегодня будет не просто много, а, буквально, за глаза.
Назад возвращался бегом и споткнулся уже на крыльце. Рефлекторно вцепился в перила, но все равно упал. Проехал по ступеням, сел и тупо уставился на руку. Мрамор перил мелкой крошкой лежал на ладони.
Что за ерунда?
Оглянулся — вокруг никого. Отлично, не надо будет объяснять, почему на перилах выдран кусок.
Ссыпал мраморную крошку на мощеную площадку, прошел пару шагов от дома и, вдруг сообразив, что произошло, присел и изо всей силы стукнул ладонью по камню. Каменная плитка пошла трещинами.
Увидел гвоздь — большой, из подковы, с квадратной шляпкой. Поднял, согнул легко, как травинку. Отбросил в сторону. Присел на ступеньку, задумался.
Чем бы ни было пятно на моей руке, но это не паразит. Симбионт? Вряд ли. Скорее скорее всего, эта колония микроорганизмов является чем-то типа актинии на раковине рака-отшельника. И уменьшилась она после контакта с гранитом. Думаю что я выступаю в роли переносчика к местам, богатым золотом, чтобы эта зараза, чем бы она не являлась, могла питаться и развиваться. Ладно, разберемся.
Но теперь, по крайней мере, понятно, как Боголюбская, вся переломанная, выбралась с рудника, как прожила три года с такими увечьями. И на Потеряевский рудник придется вернуться. Заночевать у той дороги… да что заночевать?.. Неделю буду сидеть на руднике, месяц — но выясню, что там вообще происходит.
Разжал пальцы, посмотрел на ладонь. После того, как нечаянно вырвал и размолол в крошку кусок мраморных перил, ножки у золотого «паучка» подобрались, а само пятно стало меньше.
Вернулся к себе. Едва успел сполоснуться после пробежки и одеться, как прогремело: