Поймал себя на том, что с удовольствием поел бы плова, или просто бутерброд с котлетой и соленым огурцом. Даже от пачки чипсов бы не отказался. Хотя обычно на еду обращаю не сильно много внимания, топливо для организма — не более. Но сегодня вдруг накрыла какая-то пищевая ностальгия. С чего бы вдруг?
Но большим удовольствием я бы поел похлебку, сваренную на костре. Как-то раз, помню, после долгого дня работы вернулись в лагерь и на скорую руку сварили суп. Ничего сложного, просто картошка, пара банок тушенки, крапива, колба (или черемша, как ее называют в России). Помню, тогда подумал, что ничего вкуснее быть не может.
Без аппетита ковырнул золотистую корочку омлета, отодвинув к краю тарелки сыр и зелень.
После завтрака Иван Васильевич встал, серьезно посмотрел на меня и как-то странно, будто на что-то решился, произнес:
— Федор, прошу пройти за мной в кабинет.
Я не стал спрашивать, в чем дело, молча последовал за ним.
Когда вошли в полутемную комнату с мрачными, темно-зелеными портьерами, дед плотно прикрыл двери. Прислуга знала, что если Иван Васильевич в кабинете, то беспокоить его категорически нельзя. Я ожидал, что он сядет в кресло за столом, и разговор о моем будущем продолжится. Но нет. Рукавишников встал у дубовых панелей, которые по периметру опоясывали комнату и попросил:
— Подойди ближе, Федя. То, что я тебе сейчас покажу, не знает никто. Даже Анисим, — и он, будто все еще сомневаясь в чем-то, посмотрел на меня не просто внимательно, а будто бы изучающе.
Я выполнил его просьбу.
Дед продолжил:
— Отсчитай девять плашек от двери, на десятой присмотрись внимательно, что видишь?
Я отсчитал. Десятая доска ничем не отличалась от предыдущих. По верху панелей шла резная филенка, украшения были простыми в своей форме, скорее мозаичными. Виднелись головки гвоздей, утопленные в дерево. Непонятно, почему их не скрыли?
— Что-то не так с гвоздями? — спросил я.
— Молодец, глазастый, — похвалил дед. — А что?
Я внимательно посмотрел, отошел на шаг и снова пригляделся, но ничего особенного не заметил.
— Смотри, Федя, вот гвозди, шляпки утоплены, но нащупать можно. Созвездие Большой медведицы знаешь, как выглядит? — он вопросительно посмотрел на меня.
— Естественно, — я вздохнул.
— Найди его здесь, — дед присел на край стола, поставив трость между ног.
Не получилось, как не искал, ничего не выходило.
Иван Васильевич подошел ко мне и, положив руку на плечо, доверительно заглянул мне в лицо:
— Так и задумано, внук, чтобы даже подозрения ни у кого не возникло. Смотри, — и он, прикоснувшись к центру мозаичного узора, мягко надавил.
Шляпки гвоздей ушли вглубь панели, действительно образовав узор, напоминающий созвездие Большой медведицы.
Я уже догадался, что дед хочет показать мне свой тайник. Не ожидал от старика этих средневековых игр. Ну что за люди? Есть банки, в банках есть сейфы, да храни ты все, что душе угодно! Особенно, если учесть, что Рукавишников — пайщик нескольких крупных банков. Нет же, игры с тайниками. Но — интересно, что в нем такое спрятано, что дед решил именно сейчас показать мне?
— Там дверь, как в сейфе закрывается, — инструктировал дед. — Нажимаешь и панель отходит, — он быстро пробежал по «медведице» пальцами, нажимая на шляпки медных гвоздей сначала с верхней стороны, потом снизу. После этого он снова нажал на центр мозаики и — панель отъехала в сторону.
Я не ожидал чего-то экстраординарного. Подумаешь, тайник. Что там может быть? Ну золото, ну драгоценности — и все.
Но то, что предстало моим глазам, было за пределами моей фантазии…
Глава 18
Перед нами была не ниша в стене — комната, о существовании которой я за три года жизни в Рождествено даже не подозревал. Дом настолько большой, что глядя на него снаружи, невозможно хоть как-то разобраться в расположении комнат внутри.
Тайная комната была заставлена стеллажами — в потолок, перед ними небольшие витрины, по центру длинный стол. Но вот то, что лежало на столе, повергло меня в шок.
— На Потеряевском руднике добыли, — с гордостью сообщил дед, любовно поглаживая золотые самородки. — Мелочь в казну сдали, а с этими я просто не смог расстаться, — пояснил дед. — Три года назад, после нашего отъезда, стали мыть где я указал. По ручью, помнишь, по которому ты спускался? Вот там россыпь богатую нашли.