— Идите, идите в гостиную, — выпроводила нас с Марией Федоровной из кухни. — Сейчас подавать обед буду.
Я прошел вслед за хозяйкой дома. Мария Федоровна за те три года, что я не видел ее, раздобрела, лицо округлилось и стало более милым, хотя куда уж больше? Белая блузка с ниткой бус на груди, воротник глухой, с кружевом по краю, пышные рукава. Синяя юбка в пол, широкая, но простая, из сатина. Прическа тоже самая простая — густая коса закручена в тугой узел на затылке и приколота шпильками. В ушах небольшие золотые серьги с янтарем. Она была удивительно уютной и домашней женщиной.
Сели за стол. Окинул взглядом гостиную. Ничего не изменилось, разве что занавески сменили, да ковер на полу другой, кажется.
— А Дмитрий Иванович где? — поинтересовался я.
Мария Федоровна глянула на часы и нахмурилась.
— Должен быть полчаса назад, — сказала она. — Задерживается видимо… — начала она она, но послышался голос Зверева и ржание лошадей. — А вот и он сам! — расцвела хозяйка дома. — Простите меня, Федор, — обратилась ко мне почему-то на «Вы», — я встречу супруга.
Я улыбнулся, глядя ей вслед. Зверевы — хорошие, добрые люди, небезразличные к чужой беде, радующиеся чужому счастью. Побольше бы таких, глядишь, и мир стал бы лучше.
Зверев вошел в комнату быстрым шагом.
— Федор! Ну-ка дай, посмотрю на тебя! — он схватил меня за плечи, повернул к свету. — Молодец! Крепким стал, а ведь какой был заморыш? Дед писал о твоих успехах.
— Он преувеличивает, — усмехнулся, в ответ на заявление Зверева.
Рукавишникову только дай волю похвалиться, не важно чем: новым прииском, успехами своих детей, новым жеребцом, победившим в скачке или коллекцией картин, приобретенной на аукционе за безумные деньги. В этом весь мой дед.
— Ну не скажи, не скажи, — возразил Дмитрий Иванович. — Ну да ладно, о всех делах после обеда.
Феня уже накрыла на стол. Я с удовольствием поел. До Анисима Фене, конечно, далеко, но готовила она все-же отменно. Сегодня на столе был борщ, утка, томленая в печи с гречневой кашей, творожная запеканка и кисель.
Мария Федоровна рассказывала о каких-то женских заботах. Максимка за обедом восторгался подарком Рукавишникова, Феня, от которой пахло шоколадом, старалась подложить мне добавки, отрезать от утки кусок побольше. В кармане у нее шуршали фантики от конфет, и это шуршание вызывало улыбку Марии Федоровны.
Я отдал должное каждому блюду и, наконец, сыто вздохнув, откинулся на спинку стула.
— Дмитрий Иванович, у меня к вам несколько вопросов, но лучше пройти в кабинет и поговорить наедине, — предложил я Звереву.
— Конечно, конечно, Федор, — Зверев встал, небрежно бросил на стол салфетку и первым покинул гостиную.
Я, поблагодарив Марию Федоровну за обед, последовал за ним.
В кабинете Дмитрий Иванович усадил меня в кресло, сам сел напротив и закинул ногу на ногу.
— Статистический отчет для вас готовится, но я телеграфировал Ивану Васильевичу, что раньше сентября не управлюсь. Не ждал так рано в Барнауле, — начал он.
— А хотя бы… — я замолчал, подыскивая подходящее слово, — экстракт какой-то можете предоставить? В самое ближайшее время? Дело в том, что работы по проектированию Алтайской железной дороги из теоретической фазы вышли на практическую. Куда вести, по каким направлениям, какие затраты на изыскания. Изыскательскую партию посылать надо вот уже срочно, пока сезон стоит, и ваши цифры просто необходимы, даже скажу больше — нужны, как воздух.
— Вот это размах, вот это скорость! — восхитился Зверев, хлопнув себя по коленям ладонями. — Так ведь американцев скоро догоним!
— Ну вряд ли, — возразил я. — Американцев нам догонять долго и сложно. Да и не нужно этого, у них свои дороги, у нас — свои. Но цифры нужны.
— Будут, — Зверев кивнул. — Три дня дадите, и составлю вам необходимую справку: объемы вывозов, урожайность, виды на урожай в этом году. А так же, давно у меня справка эта лежит, какая предполагаемая нагрузка на дороги с вывозом руды с рудников, а так же с заводов уже готовых изделий. Я просчитал все связи, все торговые соглашения. Как возили и в каких объемах возили руду и древесный уголь во времена пика развития Колывано-Воскресенских заводов. Это просто колоссальные цифры, колоссальные! — он вскочил, прошел по кабинету к окну, вернулся назад и, встав рядом со мной, продолжил: