И он с довольной улыбкой сел рядом с женой.
Автомобильные заводы… Да, именно Рябушинские начали первыми производить в Российской Империи автомобили, организовав на Русско-Балтийском вагонном заводе в Риге первоначальное автомобильное производство. После открыли вторую площадку Руссо-Балт в Санкт-Петербурге, на экипажной фабрике «Фрезе и компания». Но… насколько я помню, до этого еще лет десять, или чуть меньше.
Не стал заострять внимания на этом вопросе, но неприятно было, что Набоков способен на такие манипуляции. По сути притащил Рябушинскую сначала на собрание общественности, а потом прямо настоял на моем присутствии при разговоре Лиззи с Еленой Ивановной. Но смысл его винить? Я и сам хорош, никто меня за уши никуда не тянул.
Засиживаться не стали, время позднее.
Вернувшись в Рождествено, я первым делом пошел к Волчку. Пробежались с ним до пруда. Долго сидел на берегу, разговаривая с волкособом, как с человеком:
— Вот кто поймет этих женщин? Одной каприз, стукнуло в голову — и любой ценой. Хотя Лиззи, подозреваю, просто придумала себе любовь. На самом деле просто запутавшаяся девочка, выросшая без любви. Бунтует, ищет свободы. А Настя, может, оттает еще. Надо дать ей время и потом поговорить. Знаешь, Волчок, а ведь я действительно готов плюнуть на деньги, состояние, честное имя деда, и просто жениться на Насте.
Волчок слушал, шевелил ушами и изредка урчал, будто понимая мои переживания. Нет, конечно, слова он вряд ли понимал, но разделял мое состояние точно…
Дальше жизнь пошла быстрее, дни мелькали один за другим. Приемы, балы, прогулки с невестой. И эсеры.
Эсеры вцепились в Елизавету Рябушинскую мертвой хваткой. И отвратить ее от общения с ними было так же сложно, как вытащить человека из секты. Что дает секта? Псевдообщественную значимость, псевдосемью, и при этом защищенность и чувство причастности к великому.
Я вспоминал, что читал в своей прошлой жизни о методах по финансированию как эсеров, так и революционеров в целом. Достаточно вспомнить историю Саввы Морозова, который исправно финансировал издания большевистских газет, той же «Искры» и, спустив все свое сотояние, в конце концов свел счеты с жизнью. Это в моей прошлой жизни случилось в тысяча девятьсот пятом году, а сейчас он еще вполне здоров, бодр и полон сил. И как мальчишка влюблен в актрису Марию Андрееву.
С Брешко-Брешковской мы встретились еще раз. Судя по всему, она решила использовать Елизавету как источник финансов. Рябушинская пыталась меня обратить в «свою веру».
— Федя, ты не понимаешь, это же наше будущее, которое мы просто обязаны разделить с угнетенными работниками. Ведь ты же сам видишь, как в нашем Отечестве все плохо! И помощь нужна сейчас. Пока я не вышла замуж, у меня нет доступа к моим капиталам, но ты-то можешь распоряжаться своими деньгами? Почему ты не дашь социалистам революционерам на те же листовки? На литературу? На поддержание просветительских организаций?
— Лиза, — в который раз повторял я, — я буду счастлив помочь семьям, оказавшимся в нужде. Я дам денег — и даю — на госпитали и больницы. Но я ни копеййки не потрачу на террористов. Революция — какой бы она здесь ни была, если случится, то без моего участия.
Она обижалась, топала ногами, плакала, но я был непреклонен. Это не мое дело и не моя забота.
Брешко-Брешковская сделала несколько попыток поговорить со мной, но я уходил от разговора о деньгах. Единственное, что позволил себе, это небольшой намек.
— Вы бы подумали, как полиции становится известно о ваших тайных встречах? Евгений Филипович… или Евно Фишелевич, если сказать точнее, сообщает вам о планах охранки. А вы не думали, что он работает, так сказать, на два фронта? — и я выжидательно посмотрел на нее.
Но не учел, что паранойя махрово цвела среди революционеров.
— Откуда вы знаете его имя? И, тем более, настоящее имя? Кто вам сообщил? — Брешко-Брешковская побледнела, впившись в меня взглядом, полным подозрения.
— Азеф с охранкой, какие у него там финансовые отношения, я этого не знаю. Но, если вы сопоставите аресты с его присутствием и тем, что он знал, вы сами прекрасно это поймете. А Елизавету Рябушинскую я попрошу вас оставить в покое. Как ее будущий супруг прошу. Иначе должен буду принять меры.
Но «принять меры» я не успел. Брешко-Брешковская укатила в Женеву. Но вот сразу после ее отъезда Азефа нашли повешенным в дачной местности на границе с Финляндией. Я был уверен, что в петлю Азеф полез не сам.