Солнце появилось внезапно. Я рухнул на пологом склоне и минут пять лежал, отдыхая. Потом встал на ноги, посмотрел вниз. Подо мной ущелье, залитое туманом, как молоком. Но окрестности теперь просматриваются.
Передо мной, как на ладони, карта, нарисованная Ядринцевым со слов заблудившихся староверов. Все ориентиры.
Гора с двумя вершинами — вот она, напротив, на другой стороне ущелья. Справа от нее — мохнатая гора, как ее отметил Ядринцев. Кстати, она почти так же и называется — гора Лохматая, что на старых картах, что на тех, которые держал в руках в своей прошлой жизни. Действительно, гора справа настолько заросла лесом, что скальных выступов не видно в принципе.
Я пошел уже спокойно, по пологому склону вверх. Надо осмотреться. Если не выйду к Чарышу, мне придется несладко.
Вершина горы была похожа на человеческую голову с закрытыми глазами. Надо же, а я думал, что это очередная легенда. Похожие природные скульптуры часто встречаются в Латинской Америке, но чтобы на Алтае? Хотя, слухи ходили. Кто-то видел, но повторить путь не мог. Возле костра во время ночевок в горах такие истории часто можно услышать.
Солнце ощутимо клонится на запад. На западе у нас степь. Мне в противоположную сторону, на восток. Там — Потеряевский рудник и поселок.
Спуск был проще, чем подъем, но приходилось обходить деревья. Кедры огромные, в три обхвата. Подлесок местами непролазный. Один раз замер, увидев змею. Гадюка лежала на камне, нагретом за день. На меня не обратила внимания, стекла тонкой черной струйкой куда-то в сторону. Со змеями вообще нельзя никогда дергаться, паниковать и суетиться, и ни одного резкого движения. Змеям по большому счету наплевать на человека — слишком большой объект, чтобы охотиться. Обычно змеи жалят только когда защищаются, принимая человеческий страх за агрессию.
Казалось, что иду прямо, но прямой путь не самый короткий, как говорят альпинисты. Через пару часов устроил привал. Пожевал сала, сделал пару глотков из фляжки, хотя хотелось припасть к горлышку и выпить все — большими, жадными глотками.
Темнело. Но как ни странно, именно темнота помогла определиться с направлением. Внизу, не так уж и далеко от того места, где я стоял, загорелись костры. Виднелись движущиеся точки света, это точно меня ищут. Вряд ли Рукавишников успокоится, пока не найдет внука.
Я сложил руки рупором и крикнул:
— Волчок! — сам не знаю зачем, наверное на удачу.
Лай, громкий и, главное, недалекий, обрадовал. Буквально камень с души свалился, я даже не представлял, насколько, оказывается, был напряжен.
Минут через пять, я даже не понял, откуда, ко мне выскочил Волчок. Ткнулся носом в живот и заскулил, одновременно от счастья и, как мне показалось, от обиды.
— Волчок, нашел, бродяга! Молодец, молодец, мальчик! — я гладил его, прижимал к груди его большую лохматую голову. Нащупал остатки сала, протянул ему. Он слизал кусочки шершавым языком, продолжая крутиться вокруг меня.
Ухватил его за ошейник и скомандовал:
— Домой. Веди, Волчок.
Он бежал уверенно, прекрасно ориентируясь в темноте. Иногда останавливался и вдруг менял направление. Пару раз рычал на невидимого в темноте зверя.
К кострам вышли довольно скоро.
Подножие горы и местность возле поселка напоминала муравейник. Старатели, казаки — видимо, из Чарышского подошла обещанная сотня. Я прошел мимо людей, обошел несколько костров и остановился неподалеку от конторского дома. Рукавишников и Зверев стояли ко мне спиной, в руках карбидные лампы. С ними несколько человек с факелами.
— Иван Васильевич, сейчас ночью лезть в копи бессмысленно, — говорил Зверев. — Весь день искали, и без результата. С утра снова начнем поиски.
— Да что ты такое говоришь⁈ Что мы с утра найдем? Хладное тело⁈ — гремел бас Рукавишникова. — А вдруг он там блудит по старым выработкам, помощи нашей ждет⁈ Да ты думаешь, я усну⁈ Так глупо все получилось, так бессмысленно, — и он вздохнул.
— Иван Васильевич, Дмитрий Иванович, — сказал я вроде бы тихо, но все разговоры вокруг мгновенно смолкли. — Я в порядке.
— Федька! — рявкнул Рукавишников, оборачиваясь.
Он схватил меня за плечи, потряс и выругался:
— Что ж ты один полез, очертя голову? Почему никого не подождал? А если бы эти двое тебя подкараулили? Своей головы не жалко, так обо мне подумай. Кому я дело свое оставлю⁈