— Такая собака гнездо разорит и съест столько, сколько ей надо, и никого не спросит, — отмел мои возражения Анисим.
Не стал с ним спорить, поставил миску Волчку и направился к конторскому дому.
Зверев был тут, сидел на лавке, листал тетради с конторскими записями и хмурился.
Длинный стол, за которым ныне арестованный приказчик принимал посетителей и вел расчеты, был отмыт и накрыт скатертью. Сервирован на три персоны примерно так, будто завтрак подали в ресторане, а не на руднике в горах. Тарелки расставлены по всем правилам, ложки и ножи лежат в строгом порядке по обе стороны тарелки. Чуть поодаль справа высокие серебряные стаканы. Посредине стола блюдо, тоже серебряное, накрыто крышкой. Хлеб порезан ровными кусочками, лежит в плетеной корзинке, на тонких льняных салфетках.
— Что там? — спросил я, присаживаясь рядом с Дмитрием Ивановичем.
— Воровство тут, — ответил он, не отрывая взгляда от тетрадных листов, испещренных цифрами. — Воровство и бесхозяйственность. Тут даже вот так, навскидку, суммы, украденные Поликарпом, впечатляют. Единственное, чего не могу понять, почему он не сбежал? Понимать же должен, что за такое воровство каторга. А Иван Васильевич на расправу крут.
— Может, воровал не он? — предположил я, вспомнив, что вчера кто-то подсматривал в окно, как я высыпал золотую пыль.
Метнулся к столу, выдвинул из-под него ящик с образцами. Завязанного узлом льняного полотенца, в которое вчера Рукавишников завернул золотую пыль, на месте не было. Я точно помнил, что дед положил его сверху на камни.
— Анисим, а вы случайно сегодня утром писаря не видели? — спросил приказчика.
— Никак нет, Федор Владимирович, — ответил приказчик. — Не наблюдал-с…
Распахнулась дверь и на пороге появился Григорий — тот казак, что выехал с нами из станицы Чарышской.
— Дмитрий Иванович, там писаря нашли. Остыл уже. Задушен был, почему-то женским шарфом. Шелковым.
Глава 22
Писарь лежал головой в ручье. Казаки и старатели обступили труп кольцом.
— А ну пропусти! — рыкнул Рукавишников. — Этого еще не хватало.
Он подошел к телу, перевернул, и сморщился, увидев посиневшее, искаженное лицо задушенного писаря.
— Ну и где тут женский шарф? — он уставился на домотканое полотенце, в которое вчера завернул золотую пыль. Теперь оно было обмотано вокруг шеи писаря. — Кому женский шарф привиделся⁈ — рявкнул он и уже тише спросил:
— Как хоть его звали? — спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь.
— Петром, — ответил кто-то из старателей. — Степанычем больше кликали.
Рукавишников перекрестился, потом сдернул с плеча убитого сумку, вытащил оттуда мокрую тетрадь.
— С этим сам разберешься, тут по твоей части — цифры, — сказал он и сунул тетрадь в руки Звереву.
Выпрямился во весь свой немаленький рост и, глянув на казаков задал самый риторический, на мой взгляд, вопрос:
— А вы куда смотрели⁈
Сотник только развел руками.
— Так мы ж думали, не война тут чай, люди спокойные, беспорядков нет никаких, ну и сами успокоились, — сказал седой сотник, избегая смотреть Рукавишникову в глаза.
— Войны нет… успокоились… — с ехидцей в голосе передразнил Иван Ильич. — Да война всегда рядом. Враг он никогда не спит, никогда не дремлет, и нам спать поэтому не велено. Кони-то у вас все на месте? Кто-то караулил? Доглядывал коней? Или стреножили да пастись пустили? — прогремел Рукавишников.
Казаки переглянулись и тут же кинулись собирать коней, разбредшихся по луговине.
— Иван Васильевич, а вы правы, двоих нет, — доложил сотник.
— Как вас самих за ноги-то не повытаскивали⁈ Эх… перебрать бы вас всех по матери, да не буду рот поганить, — и дед, махнув рукой, направился к конторе. — Не трогайте эту падаль, Курилова будем ждать, Владимира Николаича. Отправьте кого-нибудь за ним, в Барнаул, быстрее будет, чем телеграфировать, — распорядился он, не оборачиваясь.
В конторе, только расселись за столом, дед сразу обратился к Звереву:
— Что там, в тетради? Что-то вчера сказал ты, а этот писарь, видать слыхал слова. Испугался да побег к сообщникам. Ладно, полиция пусть разбирается. Ты вот что, Дмитрий Иванович, сейчас езжай с казаками в Барнаул, там ищи сюда горного инженера и рабочих. Оборудование для работы… Это я сам своим глазом определю, хозяйским, что здесь нужно. Смету составлю. Ты, главное, обернись быстро. И управляющего найми. Чтобы знающий, не такой, как этот прощелыга был. И писаря тоже нового. Жалование хорошее положу, но если красть будут — три шкуры спущу.