— «Ведомо великому государю учинилось, что в прошедших воинских бранях, будучи на боях с государевыми ратными людьми, неприятель показал новые в ратных делах вымыслы, которыми чинил промысел над государевыми ратными людьми, для этих нововымышпенных неприятельских хитростей надобно сделать в государских ратях рассмотрение и лучшее устроение, чтобы иметь нам в войне против неприятелей пристойную осторожность и охранение и чтоб прежнее бывшее воинское устроение, оказавшееся на боях не прибыльно, переменить на лучшее».
Воинские начальники внимательно выслушали царскую грамоту Голицын, окончив чтение, обвёл собрание внимательным взором:
— Государь указал нам желаемое направление воинского устроения и ждёт наших предложений. Кроме того, государь приказал сдать разрядные книги, которые вы привезли с собой.
Во второй день были составлены списки, в которых служилые люди были расписаны по ротам в ротмистры и поручики изо всех родов и чинов, а не только из знатных. Было решено просить государя утвердить эти списки. А к ним была приложена челобитная государю от выборных: «Великий государь Великой, Малой и Белой Руси самодержец, по твоему указу наши дети и сродники, и однополчане написаны в ротмистры и поручики, а Трубецких, Одоевских, Куракиных, Репниных, Шеиных, Троекуровых, Лобановых-Ростовских, Ромодановских и других родов в те чины никого теперь не написано, потому что за малыми детьми они не годны к службе. Так мы, выборные люди, опасаемся, чтоб от тех вышеописанных и от других родов не было нам и родам нашим укоризны и попрёку. И для совершенной в ратных и посольских делах прибыли и лучшего устроения указал бы великий государь всем боярам, окольничим, думным и ближним людям на Москве и в других городах у ратных дел быть между собою без мест, где кому великий государь укажет. И впредь никому ни с кем разрядом и местами не считаться, чтоб от тех случаев в ратных и всяких делах помешки б не было».
Вечером, когда были доставлены списки и челобитная от выборных, Фёдор Алексеевич внимательно прочёл, перелистал списки, спросил Голицына:
— Ты прочёл списки, Василий Васильевич?
— Да, государь.
— Надеюсь, в них нет никого случайного?
— Нет, государь. Они при мне составлялись, и тут записаны люди, уже отличившиеся на поле брани.
— Надо, князь, нанимать офицеров и из иноземцев, хорошо знающих строй и могущих нашим преподать эти знания.
— Хорошо, государь.
Фёдор Алексеевич взял перо, умакнул в чернила и в конце списка начертал: «Быть по сему. Фёдор».
— Василий Васильевич, сего дела в долгий ящик откладывать не будем. Я назначаю на послезавтра, а именно на двенадцатое января, чрезвычайное сидение с боярами, патриархом и архиереями из монастырей. Вели туда же доставить все разрядные книги. На «сидении» ты прочтёшь эту грамоту от выборных людей, потом скажу своё слово я, патриарх и кто ещё пожелает. Там и примем окончательное решение.
На следующий день государь приказал дворецкому, чтоб он распорядился в передней очистить от золы и углей печь и не затоплять её до его, царёва, разрешения.
— Для чего это, государь? — спросил Хитрово.
— Для дела, Богдан Матвеевич. Исполняй.
Дворецкий не посмел переспрашивать, раз не пожелал царь открыть задуманное, на то его царская воля, и нечего вдругорядь соваться: любопытной-то Варваре нос оторвали.
Двенадцатого января в Думе собрались все думные бояре и дворяне, а также выборные архиереи. Царь с патриархом пожаловали последними, сели на свои места: Фёдор в кресло царское, патриарх несколько ниже на кресло, для него принесённое. Думцы и архиереи, сидевшие по лавкам, притихли.
Государь, окинув взором сидевших, кивнул Голицыну, молвил негромко:
— Читай, князь, челобитную выборных людей.
Голицын громко прочёл челобитную и тут же стал сворачивать её. Как только свернул и перестал шуршать бумагой, заговорил царь, заговорил негромко, и оттого в Думе не то что шевелиться, а кажется, дышать перестали, — такая тишина установилась.
— Я, как государь, должен во всём следовать закону и заповедям Христа, который заповедовал нам любовь и бескорыстие к ближнему. Но злокозненный плевосеятель и супостат, видя от славного ратоборства христианским народам тишину и мирное устроение, а неприятелям нашим озлобление, всеял в незлобивые сердца славных ратоборцев местные случаи, от которых в ратных делах происходила великая пагуба, а ратным людям от неприятелей великое умаление. Местничество вредит благословенной любви, искореняет мир и братское соединение, разрушает усердие и служит на пользу лишь неприятелю нашему. Ещё Иван Васильевич Грозный, борясь с местничеством, повелевал в походах быть без мест, тож делал и родитель мой, однако зло это и поныне процветает в державе нашей. Увы, я доси не могу искоренить это зло и оттого терпим мы на бранном поле срам и бесчестье. Вот князь зачёл вам челобитную выборных людей, тех, кто более всего терпел пагубу от местничества. Так давайте решите сегодня по этому челобитью — всем разрядам и чинам быть без мест или по-прежнему быть с местами?