Любопытен портрет Сусловой той поры, описанный в воспоминаниях дочери писателя – Любови Федоровны Достоевской: «Полина приехала из русской провинции, где у нее были богатые родственники, посылавшие ей достаточно денег для того, чтобы удобно жить в Петербурге. Каждую осень она записывалась студенткой в университет, но никогда не занималась и не сдавала экзамены. Однако она усердно ходила на лекции, флиртовала со студентами, ходила к ним домой, мешая им работать, подстрекала их к выступлениям, заставляла подписывать протесты, принимала участие во всех политических манифестациях, шагала во главе студентов, неся красное знамя, пела Марсельезу, ругала казаков и вела себя вызывающе… Полина присутствовала на всех балах, всех литературных вечерах студенчества, танцевала с ними, аплодировала, разделяла все новые идеи, волновавшие молодежь… Она вертелась вокруг Достоевского и всячески угождала ему. Достоевский не замечал этого. Тогда она написала ему письмо с объяснением в любви. Это письмо было найдено в бумагах отца, оно было простым, наивным и поэтичным. Можно было предположить, что писала его робкая молодая девушка, ослепленная гением великого писателя. Достоевский, растроганный, читал письмо Полины…»
Встречаясь с молодой студенткой, Федор Достоевский не ощущал разницы в возрасте совершенно, а вот из-за своей внешности переживал. Он знал, что его болезненно-бледное, подергивающееся лицо с разного цвета глазами порой производило на людей отталкивающее впечатление. По многим воспоминаниям современников можно увидеть, что первое впечатление при встрече с Достоевским порой почти разочаровывало окружающих: внешность неброская, не аристократичная, и ко всему в лице писателя было что-то болезненное – эта особенность отмечена почти всеми мемуаристами.
Однако, по тем же воспоминаниям, это первое впечатление от внешнего облика Федора Достоевского у его собеседников пропадало, как только они от первого знакомства переходили к более глубокому общению. Тогда открывалась внутренняя значительность, уникальность личности Достоевского, совершенно в новом свете воспринимался и его внешний облик. Противоречие между внешней «обыкновенностью» и глубокой одухотворенностью облика Федора Достоевского подчеркнуто в воспоминаниях Вс. Соловьева: «Передо мною был человек небольшого роста, худощавый, но довольно широкоплечий, казавшийся гораздо моложе своих пятидесяти двух лет, с негустой русою бородою, высоким лбом, у которого поредели, но не поседели мягкие, тонкие волосы, с маленькими, светлыми карими глазами, с некрасивым и на первый взгляд простым лицом. Но это было только первое и мгновенное впечатление – это лицо сразу и навсегда запечатлевалось в памяти, оно носило на себе отпечаток исключительной, духовной жизни». А вот какое любопытное сравнение сделал С. Д. Яновский, один из самых преданных друзей юности Достоевского: «Его обширный, сравнительно с величиною всей головы, лоб, резко выделявшиеся лобные пазухи и далеко выдавшиеся окраины глазниц, при совершенном отсутствии возвышений в нижней части затылочной кости, делали голову Федора Михайловича похожей на Сократову».
Но ни внешняя некрасивость, ни возраст, ни измученность жизнью Федора Достоевского не только не оттолкнули юную Полину Суслову, но и не помешали ей увлечься этим человеком. Поначалу она заинтересовалась Достоевским как известным редактором и писателем, который к тому же был на каторге, в ссылке, а значит, является жертвой так ненавистного ей режима! Потом девушка влюбилась – всерьез, по-настоящему. Чувство к этому некрасивому, уже немолодому, болезненному и нервному человеку захлестнуло ее. Достоевского же притягивали в Полине Сусловой не только ее молодость и непосредственность, но и родственная натура, в которой удивительным образом сочетались черты мучителя и жертвы, и тот психологический надлом, который присутствовал в нем самом.
Однако, несмотря на силу, искренность и взаимность чувств, ни Полина Суслова, ни Федор Достоевский не смогли сохранить свои отношения. Слишком много времени Федор Михайлович уделял творчеству, редакторской работе, семье. Ночами он по своему обыкновению писал, днями хлопотал в редакции, затем долгими часами просиживал у постели таявшей на глазах от чахотки жены. Аполлинарии он говорил, что к Марии Дмитриевной давно уже не испытывает любви и что его удерживает рядом с ней лишь чувство долга перед умирающей. Полина не верила этому, очень ревновала, ее самолюбие страдало. Все чаще Федор Михайлович слышал от нее упреки, требования развестись со «своей чахоточной женой». Потом Достоевский напишет: «Аполлинария – больная эгоистка. Эгоизм и самолюбие в ней колоссальны. Она требует от людей всего, всех совершенств, не прощает ни единого несовершенства в уважении других хороших черт, сама же избавляет себя от самых малейших обязанностей к людям».