Он поспешно распахнул дверь, но сейчас же захлопнул ее снова. В дальнем углу сцены бушевало пламя. У самой двери тоже горел какой-то хлам.
— Бежим, не раздумывая! — заволновался Гриша. — Все равно, другого выхода нет.
— Спокойно! — заявил Федор. — Гриша, укутайся сам и заверни хорошенько девочку. Бери ее на руки. Таня… Татьяна Михайловна, зачем вы раскрылись? Закройте голову хорошенько!
— Не надо… я так пробегу, — слабо протестовала Троепольская.
— Это невозможно, дорогая. Накиньте вот это… И еще это…
— Дядя Федя!.. Дядя Федя, где вы?.. Мне трудно дышать!.. — кричала Грипочка из-под груды тряпья.
— Ничего, детка, потерпи! Через несколько секунд будем на улице. Гриша, держи ее крепче. Держись за нас, не отставай!.. Бежим!..
Он схватил Троепольскую за руку и распахнул дверь. Их обдало жаром, как из раскаленной печи. На сцене пылали воздушные костры, — горели подвесные декорации, — и было светло, как никогда.
— Все равно! — крикнул Федор. — Гриша, держись ближе!..
Через пылающий с двух сторон проход он бросился в свободное пространство, увлекая за собою Троепольскую. Гриша, с Грипочкой на руках, последовал за ним.
Откуда-то с противоположной стороны сцены, сквозь вой и треск огня, доносились обезумевшие человеческие голоса.
Федор на миг остановился вне досягаемости огня. Крикнул Троепольской.
— Куда ближе, Таня?
Она указала в глубину сцены. Здесь пылал костер, через который необходимо было пробраться. Федор чувствовал, что у него опалены ресницы и обожжены руки. Однако раздумывать было некогда. Схватив одной рукой Троепольскую, другою брата, он кинулся прямо через костер.
Они выскочили в какую-то каменную пристройку, полную дыма. Огня здесь не было, так как нечему было гореть.
Татьяна Михайловна упала на колени, пытаясь руками потушить тлевшую во многих местах одежду. Гриша, с Грипочкой на руках, прислонился к каменной стене. Платье у обоих также тлело.
Федор руками и сорванным с себя горящим плащом начал стряхивать со всех троих вспыхивавшие огоньки. Обрывал клочья одежды.
Девочка металась и громко стонала. Пришлось положить ее на пол, чтобы раскутать и сбросить часть тлеющего тряпья.
Когда все лишнее было удалено, Гриша поднял девочку, чтобы продолжать путь.
Татьяна Михайловна, стоя на коленях, задыхалась от кашля. У нее не хватало сил подняться. Федор поднял ее на руки. Спустившись на две ступеньки в какую-то темную сырую дыру, они ощупью стали продвигаться по узкому коридору.
Где-то близко, над головой и сбоку, слышался треск горящего дерева. Коридор постепенно начал наполняться дымом.
Троепольская кашляла и дрожала мелкой дрожью. Федор крепко прижимал ее к себе, стараясь унять эту дрожь. Она часто повторяла одну и ту же фразу:
— Это наша могила… Скорей бы конец!..
— Успокойся. Опасность миновала. Сейчас мы будем на воле, — говорил ей Федор.
Грипочка молчала на руках у Гриши. Повидимому, она была в обмороке.
Федор, шедший впереди, оступился и едва не упал со своей ношей. Это была лестница куда-то вниз, очевидно в подвал.
— Гриша, осторожно! Лестница вниз! — крикнул Федор брату.
— Спускайся туда. Здесь мы задохнемся, — отвечал тот. — Должны же мы найти какой-нибудь выход!..
Спустившись на несколько ступеней, они очутились в полуподвальном помещении с неровным каменным полом. Здесь было очень прохладно. Ни дыма, ни запаха гари.
Сразу все почувствовали себя бодрее.
Грипочка очнулась, заплакала.
— Дядя Федя! Где вы? Почему так темно?
— Я здесь, Грипочка. Здесь, возле тебя.
— Грипочка, ты же со мною. Сейчас мы будем на воле. Не надо капризничать, — успокаивал девочку Гриша.
— Я хочу быть с дядей Федей, мне страшно… Сестрица, где ты?
— Я здесь, здесь, — отвечала Троепольская. Она беззвучно поцеловала Федора и сказала:
— Пойдите к ней. Мне лучше. Я могу идти сама.
Федор поставил ее на пол. Она прислонилась к стене, зябко кутаясь в жалкие обгорелые лохмотья. Федор взял Грипочку с рук брата. Девочка доверчиво обхватила его шею руками.
Они осторожно, ощупью стали пробираться вперед, держась за неровную холодную стену.
Где-то далеко сбоку угадывался слабый просвет.
Как ни осторожно продвигался Федор, он все же избил все ноги о бревна и доски. Все время предупреждал идущих сзади о препятствиях.
Через некоторое время просвет уже можно было заметить ясно. Все вздохнули с облегчением. Красноватый свет проникал через маленькое оконце вверху запертой двери.