— Когда?
— …утром…
— …морем?..
— …боится воды…
Елена Павловна осторожно нагнулась, нащупала у своих ног небольшой камешек, погрузилась в воду почти до подбородка. Завернула камешек в бумагу и опустила его в воду. Присела, прячась за столбик, чтобы не быть обнаруженной. Те двое, как нарочно, не уходили, время от времени перебрасываясь короткими гортанными словами.
Елена Павловна начала чувствовать нестерпимую дрожь и мучительную ломоту в ногах. Если они будут продолжать так стоять и дальше, она может потерять сознание. Наконец, немцы повернулись и медленно пошли прочь.
Помедлив минуту, Елена Павловна, превозмогая боль в подгибающихся ногах, выбралась на берег и пошла по направлению к галерее.
«Гряди, голубице»
О манифесте вспомнили, подъезжая к казармам Измайловского полка. Полковые дворы кишели гвардейцами. Местами были видны построившиеся воинские части. Чаще — гвардейцы толпились беспорядочными кучами. Заметно бросалось в глаза почти полное отсутствие офицеров. По улицам бежал народ. Запыленную, грязную карету со взмыленными, выбивающимися из сил лошадьми, узнали по многочисленному конному эскорту во главе с Григорием и Алексеем Орловыми. Там и сям вспыхивало нестройное, быстро обрывавшееся «ура». Екатерина заметно трусила, была бледна и плохо соображала. Она то и дело хватала за руки то Федора Волкова, сидевшего в карете с ней рядом, то Григория, сидевшего напротив. Часто повторяла:
— Друзья мои! А манифест? Ведь я же не скажу ни одного слова!
Федор, чувствовавший себя виноватым, успокаивал:
— Не волнуйтесь, государыня. Когда вы будете находиться перед лицом преданных вам солдат, слова сами придут на язык.
— Нет, они не придут, — качала головой Екатерина. — Я слишком взволнована. Это следствие бессонной ночи…
— Авось будет время записать, — говорил Федор Волков.
Перед полковой церковью шпалерами стояли измайловцы. Здесь было больше порядка. Подходили в строю, небольшими группами, новые части. Показалось немногочисленное офицерство. На паперти поблескивали праздничные ризы попов.
Карета остановилась.
Григорий Волков выскочил первым и подал руку императрице. Федор поддержал ее слегка сзади за талию, пока она выходила из кареты, так как Екатерина в последнюю минуту сказала ему:
— У меня совсем отнимаются ноги…
При виде Екатерины раздалось громкое «ура». В церкви затрезвонили колокола.
Спешившиеся Орловы подхватили Екатерину под руки и повели к паперти.
— Достать бы большой чистый лист бумаги, Гриша! — шепнул Федор брату.
Гриша передал просьбу брата знакомому офицеру Рощину, стоявшему у своего взвода.
Пока Екатерина с группою приближенных медленно подвигалась через полковой двор, слышалось непрерывное «ура». Священник, без устали осеняя шествие крестом, бессмысленно повторял всего два слова:
— Гряди, голубице… Гряди, голубице…
Екатерина взошла на паперть. Наступило молчание.
— Скажите что-нибудь, батюшка, приветливое, — тихо сказала она попу, от волнения с трудом переводя дыхание.
Огромный чернобородый попище несколько раз широко раскрыл рот, снова трижды благословил крестом императрицу и трижды произнес:
— Гряди, голубице… Гряди, голубице… Гряди голубице… Во имя господне, — закончил он и, замолчав, принялся лобызать крест.
Федор Волков увидел приближающегося к паперти Рощина с листом бумаги на красной диванной подушке. Принял от него лист и с поклоном протянул его Екатерине.
— Читайте вы, — сказала она тихо, — я прошу вас…
Федор, держа перед собой чистый лист бумаги, громко и внятно, по-актерски прочитал манифест.
Раздалось оглушительное «ура». Вновь затрезвонили стихшие было колокола.
Оправившаяся Екатерина — Григорий Орлов уже успел накинуть на нее привезенную из Зимнего дворца горностаевую мантию — произнесла речь к своим «орлам-измайловцам». Речь получилась яркая и вразумительная, сулившая гораздо больше, чем было обещано в манифесте. Привычка к парадам сделала свое дело. Новое «ура» — и началась церемония приведения к присяге «орлов-измайловцев», шефом которых был Петр III, новой императрице Екатерине II.
После измайловцев шествие, в окружении войск, направилось в соседний Семеновский полк.
Екатерина ехала в новой императорской карете с гербами.