Федюнинский посмотрел в стереотрубу и удовлетворенно сказал:
— Вот так мои ребята худые котелки заклепывают! Давайте, Иван Прокопович, теперь спокойно о делах поговорим.
В тот день они побывали в дивизиях первого эшелона, на полковых НП. Выслушали доклады командиров батальонов и оперативных работников штабов полков.
Из всего того, что Федюнинский узнал и увидел, сделал вывод: брать Нарву в лоб нельзя, противник здесь укрепился основательно, и лобовые атаки принесут только большие потери и могут застопорить продвижение армии вперед. И Симоняк со своими гвардейцами, и Алферов сколько ни пытались расширить плацдарм, не получилось. Зубами вцепились немцы и эстонские эсэсовцы в свои рубежи.
«Было ясно, — вспоминал генерал Федюнинский, — что если даже главный удар с плацдарма наноситься не будет, то все равно усилия, затраченные на овладение им, не пропадут даром. Ведь противник стянул сюда много сил. Именно поэтому и напрашивалось решение наступать теперь в другом месте.
Нам было известно, что оборона противника глубоко эшелонирована. По западному берегу Нарвы отрыты две траншеи с большим количеством дзотов и дотов. На наиболее важных направлениях число траншей увеличено и доходит до пяти. Основу обороны составляют опорные пункты, сведенные в сильные узлы сопротивления как на переднем крае, так и в глубине.
Перед передним краем гитлеровцы установили проволочное заграждение в несколько рядов кольев и растянули спираль Бруно. Танкоопасные направления прикрыли противотанковыми рвами шириной от 4 до 6 метров.
Город Нарву с его двумя крепостями на правом и левом берегах реки противник превратил в мощный узел сопротивления. Наступать на него в лоб не имело никакого смысла.
Изучая характер обороны противника, нетрудно было заметить, что наиболее прочно гитлеровцы укрепили участок против плацдарма. Это еще один довод в пользу нанесения главного удара на другом участке.
Река Нарва тоже являлась значительным препятствием. Ее ширина колебалась от 175 метров южнее города до 750 метров у Финского залива. Глубина была не меньше трех метров, берега высокие и обрывистые.
Сразу же за рекой начиналась заболоченная равнина, поросшая лесом и кустарником. К югу от железной дороги Нарва — Таллин болота вообще были непроходимы. Более доступным для действий войск являлся участок к северу от железной дороги. Правда, здесь русло реки оказалось шире.
Постепенно у меня стало складываться решение форсировать реку и прорывать оборону противника севернее города, примерно там, где в конце января мы потеряли небольшой плацдарм».
Федюнинский обсудил свое решение со штабом. Еще раз, уже коллективно, обдумали, обсудили. Внесли кое-какие поправки. Когда общая концепция наступления была готова, Федюнинский позвонил в штаб фронта. Говоров внимательно выслушал и сказал:
— Предложение принимаю. Но чтобы вам сконцентрировать свои силы севернее, южный участок передадите Восьмой армии. Соответствующее распоряжение мы сейчас подготовим, а вы, Иван Иванович, готовьте плоты и лодки.
Учебу подразделений проводили на реке Луге. Отрабатывали приемы преодоления водного рубежа в составе взвода, роты, батальона. Приказал гонять личный состав до седьмого пота. Знал по опыту предыдущих прорывов: чем больше сил вложено в учебу и подготовку, тем успешнее войска действовали во время наступления, так что пусть лучше солдатики истекают потом, чем кровью…
В начале июля в верхних эшелонах командования группы армий «Север» произошли кадровые перестановки. В штабе армейской группы «Нарва» генерала Фриснера заменил генерал Грассер. Фриснер возглавил группу армий «Север», сменив на этом посту генерала Линдеманна. Как признался впоследствии Фриснер в своих мемуарах, повышение он принял «со смешанным чувством радости и досады». «Положение 18-й армии (командующий — генерал от артиллерии Лох) было также далеко не блестящим. (До этого Фриснер очертил мрачную ситуацию, сложившуюся на южном крыле группы армий «Север», где оборонялись 16-я полевая и 3-я танковая армии. — С. М.) Противник наступал здесь на трех основных направлениях: у Острова, Пскова и Мадоны. Его план — наступлением через Псков на Выру разъединить 18-ю армию и стоявшую к северу от Псковского озера армейскую группу “Нарва” — был очевиден». 12 июля 1944 года новый командующий группой армий «Север» обратился к Гитлеру с минорным письмом, в котором — надо отдать должное его смелости и благоразумию — изложил бедственное положение германских войск на северном участке Восточного фронта. Гитлер отреагировал на письмо Фриснера вопреки обыкновению спокойно, хотя разговор начал словами: «Генерал Фриснер, вы прислали мне письмо с угрозами». Тем не менее командующий твердо стоял на своем: «Мы дошли до крайности, мой фюрер…» В благодарность за прямоту Гитлер распорядился передать на усиление группы армий «Север» несколько дивизионов самоходных орудий.