— Меня прислал к вам командующий — разобраться в обстановке и узнать, что происходит на вашем участке.
— Обстановка более чем ясная, — ответил Федюнинский. — Вон, видите, идут цепи. — Комполка указал в глубину песчаной долины. — Это японцы. Четвертая атака.
Полковник посмотрел в ту сторону, куда указывал Федюнинский, и растерянно оглянулся на комполка. Он ничего и никого не видел. Федюнинский протянул ему бинокль:
— Возьмите. Теперь виднее?
— Да, теперь вижу. Они очень близко. До окопов ваших батальонов им осталось всего ничего. — В лице полковника появилось беспокойство.
— Когда подойдут к гряде вон тех барханов, мы откроем огонь, — успокоил его комполка.
— А не поздно будет?
— Не поздно. Народ у меня стойкий, бывалый. Издали палить — только зря жечь патроны. А нам не отгонять их надо, а положить.
— Близко… Совсем близко подошли… А если прорвутся?
— Японцы — солдаты упорные. Могут и прорваться. Но прорвутся единицы. Мои ребята их встретят штыками.
— Так они успеют достигнуть окопов!
— Вот в окопах их и встретят.
Рассуждения командира 24-го полка не очень-то нравились полковнику Генштаба. Он продолжал с беспокойством и сомнением наблюдать за происходящим в долине.
— Да вы, товарищ полковник, не волнуйтесь, — спокойно сказал Федюнинский. — Атака будет отбита. Давайте лучше чай пить.
На бруствере окопа стоял медный луженый чайник. Такие тогда были в каждой солдатской столовой, на каждой кухне, в каждом взводе. Именно такой чайник был у красноармейца Сухова из кинофильма «Белое солнце пустыни». Да и солнце в то лето в монгольской пустыне было таким же белым и палящим, так что чай, снятый с огня полчаса и даже час назад, оставался горячим.
Федюнинский разлил чай по эмалированным кружкам и одну из них протянул полковнику. В глазах его комполка прочитал: идет бой, с минуты на минуту батальоны вступят в схватку, которая еще неизвестно чем закончится, а они — чай?.. Он взял кружку, кивнул, отхлебнул и снова вскинул бинокль. На его глазах заработали пулеметы и минометы, ухнула артиллерия. Японские цепи накрыл огонь, дым и песчаная пыль. Несколько фигурок выскочили из этого ада, продолжая бежать к красноармейским окопам, но вскоре упали, слившись с монгольским песком. Полковник опустил бинокль и молча, уже спокойно принялся за чай.
Спустя некоторое время к НП подъехала бронемашина. Полковник пожал руку Федюнинскому и сказал, открывая дверцу:
— Доложу командующему, что у вас всё в порядке. Полк успешно отбил четвертую атаку.
С конца июля и почти весь август войска 1-й армейской группы готовились к решающему удару. Перегруппировка проводилась скрытно. Командиры соединений и частей были извещены о предстоящем наступлении за четыре дня до атаки, а личный состав — в ночь на 20 августа.
«Тщательно готовились мы к выполнению боевой задачи, — писал генерал Федюнинский в своих мемуарах. — Все продумывалось до мелочей: и артиллерийская подготовка, и огонь пулеметов перед началом атаки. Я четко определил каждому батальону ближайшую и последующие задачи, направление дальнейшего наступления. В этот период с зимних квартир из района Улан-Батора в наш полк подошли 20 бронемашин, из них половина были пулеметные БА-20 и половина — пушечные БА-10. Эти машины снимали с консервации и готовили к боевому использованию жены командиров. Женщины удаляли смазку с оружия, чистили его, и, надо сказать, после этой их работы пулеметы служили безотказно. Жены командиров прислали нам знамя, на котором были вышиты портрет Владимира Ильича Ленина и слова “Возвращайтесь с победой!”. А внизу подпись: “Семьи командиров Н-ского мотострелкового полка”».
Командиры 24-го полка подарок из Улан-Батора получили с особым чувством. Скучали по женам, по детям, по семейному уюту. Какой-никакой, пусть в землянке, а он все же был. С милой рай и в шалаше…
Скучал по Елене Владимировне и он, командир полка. Писал ей письма — в стихах. Был у Ивана Ивановича Федюнинского такой талант. Говорят, все влюбленные — поэты. Федюнинский писал стихи своей жене всю жизнь. Стихи и письма тех лет, адресованные Елене Владимировне, не сохранились. Но они были.
План решающего сражения был прост: сильными ударными группами нанести синхронные фланговые удары, охватить группировку противника в районе между рекой Халхин-Гол и государственной границей, а затем уничтожить в «котле». Для этого штаб Жукова сформировал три группы: Южную, Северную и Центральную.