К командиру корпуса подбежал незнакомый капитан:
— Товарищ полковник, примите нас под свое командование. Отбились от части, блуждаем по лесу четвертый день. Люди давно не ели. Да и не знаем толком, куда идти.
— Сколько у вас бойцов?
— Почти целый батальон. Саперный.
— Инструменты есть?
— Есть. Пилы, топоры. Ничего не бросили.
— Ну, вот что, капитан. Я — командир корпуса. Пока будете следовать с нашими частями. На довольствие вас поставят с сегодняшнего дня, я распоряжусь. А сейчас приступайте к строительству дороги.
— Есть, товарищ полковник, приступить к строительству дороги! — обрадовался капитан.
Буквально за пару часов саперы построили лежневку длиной около километра. По ней машины пошли без задержки.
«10 июля войска 5-й армии с южного фаса Коростеньского укрепленного района нанесли контрудар по северному флангу Группы армий “Юг” в направлении Новоград-Волынский — Червоноармейск, — вспоминал Федюнинский. — 14 июля наши механизированные корпуса перерезали шоссе между Новоград-Волынском и Житомиром. В результате оказались скованными шесть пехотных и две моторизованных дивизии врага. Противник вынужден был направить им в помощь пять пехотных дивизий из района Бердичева.
Такому количеству сил войска 5-й армии противостоять не могли. С упорными боями ее левофланговые соединения начали отходить обратно к Коростеньскому укрепленному району. Наиболее ожесточенные бои завязались за крупный населенный пункт Малин».
Летом 1941 года немцы располагали крупными резервами, свободно маневрировали ими в полосе действий дивизии, корпуса, армии, группы армий. Очень скоро эти резервы иссякнут. Их поглотит война — стойкость и упорство красноармейцев, которыми командовали такие командиры, как полковник Федюнинский, генерал Шерстюк, полковник Тимошенко, полковник Бланк, неизвестный капитан, командир саперного батальона, генералы Кондрусев и Алябушев, начальник погранотряда подполковник Сурженко и другие.
Во время боев за Малин Федюнинский прибыл на НП командира 45-й дивизии генерала Шерстюка. Двое суток полки дивизии атаковали, но продвижение было несущественным. Наконец Шерстюк остановил атаки. Немцы организовали сильный фланкирующий огонь, буквально засыпали атакующих минами.
Комдив доложил обстановку. Она и так была видна: батальоны, прижатые минометным и пулеметным огнем, зарывались в землю.
— Что думаете предпринять? — спросил командир корпуса, не отрываясь от бинокля.
— Атаки я пока остановил. Сюда они стянули все огневые средства. Произведу перегруппировку и буду наносить удар на другом участке. Правее. Вот здесь. — И Шерстюк ткнул карандашом в карту. — Ударная группа уже готовится. Там у немцев стык между двумя пехотными батальонами. Стык обычно прикрывают пулеметы. Но пулеметы они перебросили сюда. Ждут очередной нашей атаки. А мы атакуем там, где нас не ждут.
— Откуда у вас такие данные?
— Во-первых, у нас постоянно работают наблюдатели. — Генерал Шерстюк говорил уверенно, неторопливо. Похоже, он все уже рассчитал. — Во-вторых, мои ребята, разведчики, добыли кое-какие оперативные документы.
Федюнинский вопросительно посмотрел на командира дивизии. Тот пояснил:
— Попал тут к нам в руки планшет немецкого офицера. По случаю. — И Шерстюк кивнул на бойца, который сидел под сосной с перевязанной макушкой, и, пристроив на коленях котелок, самозабвенно орудовал ложкой. — Вон он, отъедается. Пулеметчик Александров. Крепкий парень, плечистый. Во всех смыслах.
И рассказал генерал такую историю про своего бойца.
Вчера немцы на участке его роты неожиданно атаковали крупными силами до батальона. Рота не выдержала натиска и отошла. Александров с пулеметом остался в своем окопе. Вел огонь, пока не закончились патроны. Только когда пулемет замолчал, понял, что кругом немцы, что его окружают и что он может попасть в плен. Расчехлил саперную лопатку и бросился на немецкого офицера, ударил его лопаткой, забрал планшет, пистолет и скрылся в лесу. Всю ночь плутал по лесу, утром вышел к своим. Командир полка его сразу прислал вместе с планшетом в штаб дивизии.
Бои за Малин не стихали более десяти суток. Перед корпусом полковника Федюнинского стояли 262-я и 113-я пехотные дивизии противника. Они понесли в тех боях большие потери, но продолжали атаковать, постоянно проводя перегруппировку.
Наступил август. Немцы все упорнее атаковали оборону 5-й армии на рубеже Коростеньского укрепрайона. 15-й стрелковый корпус стоял как вкопанный. Слабое место было найдено на соседнем участке, где оборонялся 31-й стрелковый корпус. Прорыв ликвидировать не удалось. Начался отход армии на новый рубеж. Войска покидали Коростеньский УР, уходя за Днепр.