— Вызывают в Москву.
Они обнялись, пожелали друг другу удачи. Фронтовые дороги еще сведут их, но нескоро.
Не заезжая в штаб 32-й армии, он помчался в Москву.
В начале октября немцы начнут операцию «Тайфун» — мощный бросок на Москву. И 16-я, и 32-я армии будут разбиты. Генерал Рокоссовский с частью своих и приставших по дороге войск выйдет к Можайску. 32-я почти вся погибнет в окружении.
В Москве Федюнинского принял Василевский:
— Вы направляетесь в Ленинград. Там создалось тяжелое положение. Вылет — завтра утром. Новое назначение получите на месте.
Тогда он еще не знал, что накануне в Ставке состоялся разговор Верховного главнокомандующего с генералом Жуковым.
Решалась судьба Ленинграда.
Глава седьмая
Ленинградская история: 42-я армия
«Будем защищать Ленинград до последнего человека!..»
Халхингольцы надолго не расставались, так складывалась судьба. Обстоятельства службы и войн разбрасывали их по округам, гарнизонам и фронтам и потом снова собирали вместе, где было особенно жарко и требовались выдержка, холодный расчет, твердость и боевой опыт.
Впереди у Федюнинского была встреча со своим непосредственным командиром по Баин-Цаганскому сражению. Тогда, в 39-м, Жуков командовал 1-й армейской группой, а теперь был членом Ставки Верховного главнокомандования в звании генерала армии.
Когда Жуков прибыл из-под Ельни в Москву и услышал от Верховного, что дела под Киевом очень плохи, он подумал, что теперь его снова ждет юго-западное направление. Воюя на Резервном фронте, в районе Ельни, он несколько раз посылал в Ставку свои предположения по поводу развития событий под Киевом, писал о необходимости отвода войск за Днепр.
Верховный расспросил его о 24-й армии, о дивизиях, которые особо отличились в боях за Ельню. И вдруг без всякого перехода сказал:
— Вам придется лететь в Ленинград и принять от Ворошилова командование фронтом и Балтфлотом.
— Готов выполнить любое задание, — ответил Жуков.
— Город почти в безнадежном состоянии. Если немцы возьмут Ленинград и соединятся с финнами, они тут же с северо-востока, в обход, ударят на Москву. — Сталин сделал паузу. — Имейте в виду, в Ленинград вам придется перелетать через линию фронта или через Ладожское озеро, которое контролируется немецкой авиацией.
Верховный взял со стола блокнот и быстро что-то в нем написал, затем вырвал лист, сложил его и подал Жукову.
— Лично вручите товарищу Ворошилову. — И, раскурив трубку, сказал: — Приказ Ставки о вашем назначении будет отдан позже, когда прибудете в Ленинград.
На вопрос Сталина, какие будут просьбы, Жуков ответил, что ему в помощь нужны два-три генерала. Сталин кивнул:
— Берите, кого хотите.
Жуков тут же решил: нужно срочно отзывать в распоряжение Ставки Федюнинского и Хозина…
Настроение Верховного было подавленным. И он снова заговорил о Киеве:
— Плохо складываются дела на юго-западном направлении. Мы решили заменить там главкома. Кого, по вашему мнению, следует туда послать?
— Маршала Тимошенко, — не раздумывая сказал Жуков. Сталин посмотрел на Жукова вопросительно, ожидая пояснения. И Жуков продолжил:
— Маршал Тимошенко за последнее время получил большую практику в организации боевых действий, да и Украину он знает хорошо.
— Рекомендуете Тимошенко?
— Да.
— Пожалуй, вы правы. А кому поручим вместо Тимошенко командовать Западным фронтом?
— Командующему 19-й армией генерал-лейтенанту Коневу.
Как впоследствии вспоминал маршал, Сталин сразу же отдал по телефону распоряжение начальнику Генштаба Шапошникову вызвать в Москву Тимошенко и готовить приказ о назначении Конева.
Тема встречи была исчерпана, но Верховный не отпускал своего генерала.
— Как вы расцениваете дальнейшие планы и возможности противника? — спросил он.
— Группа армий «Центр», вышедшая в район Чернигов — Новгород-Северский, может смять 21-ю армию и прорваться в тыл Юго-Западного фронта, — ответил Жуков. — Уверен, что группа армий «Юг», захватившая плацдарм в районе Кременчуга, будет осуществлять оперативное взаимодействие с армией Гудериана. Над Юго-Западным фронтом нависает серьезная угроза. Еще раз рекомендую немедленно отвести всю киевскую группу на восточный берег Днепра и за ее счет создать резервы где-то в районе Конотопа.
— А как же Киев?
— Как это ни тяжело, товарищ Сталин, а Киев придется оставить. Иного выхода у нас нет.