Пятого октября Сталин позвонил Жукову в Ленинград:
— Не можете ли сесть на самолет и приехать в Москву? Ввиду осложнения на левом крыле Резервного фронта в районе Юхнова Ставка хотела бы с вами посоветоваться о необходимых мерах. За себя оставьте кого-либо, может быть, Хозина…
Верховный преуменьшал степень разразившейся под Рославлем, Вязьмой и Брянском катастрофы. Вернее, он пока еще не владел полной информацией о ее масштабах. Жуков вылетел в Москву и прибыл в Ставку 6 сентября. Первое, что поручил ему Сталин: «Поезжайте сейчас же в штаб Западного фронта, на месте тщательно разберитесь в положении дел и позвоните мне оттуда сразу, как только добьетесь какой-то ясности. Звоните в любое время. Я буду ждать».
И спросил:
— Как вы считаете, могут ли немцы в ближайшее время повторить наступление на Ленинград?
— Думаю, что нет, товарищ Сталин, — ответил Жуков. — Противник понес большие потери и перебросил танковые и моторизованные войска из-под Ленинграда куда-то на центральное направление. Он не в состоянии оставшимися там силами провести новую наступательную операцию.
Генерал армии Федюнинский так вспоминал свое новое назначение:
«Позвонил командующий фронтом:
— Вы не забыли, что являетесь моим заместителем? Немедленно приезжайте.
Причина неожиданного вызова прояснилась только в Смольном. Генерал армии Г. К. Жуков объявил:
— Вступайте в командование фронтом. Вас знакомить с обстановкой нечего, она вам известна. А меня срочно вызывают в Ставку…»
Бои на истощение сил, проводимые под Ленинградом в сентябре и начале октября, дали результат. Защитникам Северной столицы предстояло им воспользоваться.
За себя в Ленинграде Жуков оставил не Хозина, а Федюнинского. Однако обязанности командующего 42-й армией с него сняты не были.
Штаб 42-й находился в Ленинграде по адресу: Благодатный переулок, 15. Штаб Ленинградского фронта — в Смольном, на втором этаже. Можно предположить, что командующий войсками Ленинградского фронта и его заместитель и одновременно командующий 42-й армией много времени проводили рядом, планируя операции, увязывая действия армий, дивизий, флотских с береговыми частями и соседями.
Однако вскоре, а именно 26 октября 1941 года, Федюнинского назначают командующим 54-й армией соседнего Волховского фронта.
Октябрь 1941 года был месяцем тревожным.
Немцы подступают к самым стенам Москвы. Танковые группы Гудериана и Гепнера широким охватом пытаются замкнуть железное кольцо вокруг столицы. 16 октября в Москве поднимается паника. Из «обреченного» города хлынула состоятельная часть населения, которая не успела эвакуироваться. Бегут, прихватывая кассы, директора заводов и руководители крупных учреждений. Бегут, набивая грузовики сухой колбасой, консервами и другими продуктами долгого хранения, торговые и партийные работники высшего звена, служащие наркоматов. В учреждениях жгут документы. Информация о московской панике, которую удалось погасить с трудом, доходит до Ленинграда. Здесь, в первую очередь среди руководства, возникает беспокойство: если немцы захватят Москву, то оттуда тут же вернутся соединения, которые немецкое командование месяц назад перебросило в полосу действия группы армий «Центр», чтобы сильнее разогнать «Тайфун». Тогда Северной столице не устоять.
После отбытия в Москву Жукова в Военном совете Ленинградского фронта начинаются интриги. Их авторами и неутомимыми моторами стали партийцы, высший эшелон ленинградской партийной организации. Сталину докладывал в основном первый секретарь Ленинградского обкома ВКП(б) и член Военного совета Ленинградского фронта А. А. Жданов. Кроме всего прочего, у Андрея Александровича была личная переписка со Сталиным. Писал он партийному вождю, конечно же, не о личном — о проблемах с кадрами, которые остро стояли и в городе, и на Ленинградском фронте.
В Ставке, наконец, решили сменить не поддающегося общей дисциплине маршала Кулика. 26 сентября 1941 года на 54-ю армию был назначен генерал Хозин. Жуков, оставшись без начальника штаба, позвонил в Москву в Генштаб с просьбой на освободившееся место начштаба Ленфронта «сейчас же выслать самолетом генерала Анисова», на что маршал Б. М. Шапошников предложил ему найти подходящего человека «временно у себя». — «Прошу дать хорошего начальника штаба, — продолжал настаивать Жуков. — Очень прошу дать хорошего начальника штаба, так как с управлением здесь очень плохо. Обстановка сложная как на море, так и на земле, так и в воздухе. Считаю, Анисова можно дать, а там оставить Маландина, который зря сидит в Западном. Или прошу Соколовского дать». — «Хорошо, разберем», — ответил Шапошников.