Федюнинский был человеком корректным. О Хозине в своих мемуарах в укор своему бывшему командующему не проронил ни слова. Хотя, конечно же, знал многое. По поводу неудач в Любаньской операции многое зачислил на свой счет: «Анализируя наступление 54-й армии, должен признать, что я как командующий, командиры дивизий и бригад допустили тогда немало ошибок. Если бы их не было, операция привела бы к иным результатам. Это убедительно подтвердилось год спустя, когда советские войска успешно прорвали блокаду Ленинграда.
В чем же заключались основные причины, которые привели к тому, что попытка деблокировать Ленинград в 1942 году окончилась неудачей?
На мой взгляд, одна из главных причин состояла в том, что в ходе операции мы не сумели организовать тесного взаимодействия не только между фронтами, но и между наступающими армиями. Например, связь с 4-й армией Волховского фронта я поддерживал через штаб Ленинградского фронта. Непосредственная связь, а стало быть, и четкая координация действий отсутствовали.
Да и внутри армии — между дивизиями, в дивизиях — между полками взаимодействие нередко нарушалось. Удары наносились не одновременно и в разных направлениях, как бы растопыренными пальцами, что позволяло противнику маневрировать резервами. Наступление в ряде случаев готовилось наспех, без учета реальной обстановки, без сосредоточения сил на главных направлениях.
Происходило так, во-первых, из-за недостатка у штаба армии и штабов дивизий опыта организации непрерывного и устойчивого управления частями в наступлении, а во-вторых, в силу настойчивых требований штаба фронта продолжать активные действия даже тогда, когда это было не вполне целесообразно».
Это и есть оценка работы штаба фронта. По сути дела, Федюнинский в последнем абзаце этой обширной цитаты сказал о том, что командование Ленфронта в ряде случаев имитировало наступление. Наступление ради демонстрации непрерывных «активных действий». Потому что Ставка постоянно напоминала: на Любань!
Есть в воспоминаниях генерала Федюнинского и резюме по поводу трагедии 2-й ударной армии. Не называя ни командующего, ни номера погибшей армии, автор книги «Поднятые по тревоге» пишет в конце главы о Любаньской операции: «На горьком опыте постигли мы непреложный закон наступления, который гласит: умей своевременно остановиться, чтобы подтянуть резервы и не попасть под удар резервов противника, умей всегда доложить правду о состоянии соединений или частей, как бы горька ни была эта правда».
И еще одно, очень важное признание: «Мы редко прибегали к охватывающим действиям, почти не применяли маневра силами и средствами, а наносили преимущественно фронтальные удары, причем чаще всего на одних и тех же направлениях, не используя элемента внезапности.
Слабо велась разведка, особенно танковая и инженерная. Танки натыкались на противотанковые орудия и минные поля, скрытые в глубоком снегу.
Артиллерийской подготовке, и особенно артиллерийскому сопровождению наступающих подразделений, уделялось мало внимания, недоставало тесного взаимодействия артиллерии с пехотой.
Отсутствовали четкое планирование и организация подвоза материально-технических средств. Тылы, несмотря на медленное продвижение частей, порой отставали, особенно весной, во время распутицы.
Таковы основные недостатки, которые выявились в ходе операции. Они-то и явились причинами наших неудач».
Писалось это не ради самобичевания. Наступило время размышлений, трезвых оценок, шла внутренняя работа наедине с памятью, разборка полетов, в том числе и неудавшихся.
Ставка забрала у Западного фронта одного из лучших командармов, направив его в район Ленинграда. Время и война покажут правильность этого шага. Говоров с самых первых дней действовал активно, системно. Вначале надежно закрыл город от возможных атак противника, а потом сам начал атаковать. Но еще под Москвой он слег с острым приступом аппендицита, и на 5-ю тут же назначили генерала Федюнинского. Было ли это назначение результатом воли Жукова или все решила Ставка, неизвестно. Но факт остается фактом: Жуков снова заполучил под свою руку своего надежного халхингольца.
Из Москвы в расположение 5-й армии Федюнинский добирался на своей командирской «эмке». Как только выехали за город, попали в пробку. Надежд на движение не было никаких. Несколько часов — на одном месте. Генерал вышел из машины и пошел пешком. Водитель его вскоре догнал. Проехали километров десять и снова остановились.