— Я… — Она осеклась и сжала кулаки, видно, прежде ей говорить такое не приходилось. — Я прошу вас. Оставьте Нарта в академии. Всю вину я беру на себя.
— Я подумаю. Пока у меня нет никаких доказательств…
То, что случилось дальше, иначе как чудом, Фабиан назвать не мог. Прямо у него на глазах Эри полезла под юбку, и он уже хотел из чувства приличия отвести взгляд, как вдруг розовая извлекла на свет тонкий клинок. И, что самое странное, она не замахнулась на ректора, не приставила острие к горлу. Она протянула оружие Фабиану рукоятью вперед!
Он замешкался. Все ждал какого-то финта. Может, Эри пыталась усыпить его бдительность? Может, в рукояти был скрытый механизм с выдвижным отравленным клинком? Или розовая вдруг совершит боевой выкрутас, и жизнь свою Фабиан закончит досрочно с ножом в сердце?
— Берите! — нетерпеливо бросила Эри и сама вложила стилет в ладонь ректора. — Вот! Вы были правы, довольны? Я пронесла его под платьем, спрятала в корсете. Платье попало в прачечную, и я за ним лазила. Давайте, назначайте свое наказание! Что мне надо? Перестирать ту гору белья? Хоть сейчас займусь!
Идея звучала, конечно, соблазнительно, но Фабиана смущал один нюанс. Он не хотел пересечь тонкую грань и окончательно настроить Эри против фей. Стирка бы ее знатно успокоила, однако после такого розовая возненавидела бы каждую травинку, каждый уголок в академии. А первоначальной задачей Фабиана было не сломить дух этой юной воительницы, а помочь ей принять себя. Показать, что фейской ипостасью тоже можно гордиться… Даже если от фей Эри достался лишь цвет волос.
— Нет. — Фабиан качнул головой, сжав неожиданно теплую сталь, видно, металл согрелся о тело Эри. — Наказания никакого не будет.
Розовая недоверчиво прищурилась:
— И я прям могу идти, да? На эти ваши дурац… — Она кашлянула. — В смысле, на лекции?
— Можешь, — усмехнулся Фабиан. — Но с одним условием. На этих наших дурацких лекциях тебе придется внимательно слушать. Потому что отныне от твоей успеваемости зависит судьба Нарта.
— Да вашу ж!..
— Тихо-тихо, не советую нарушать правила. Оценка за поведение тоже идет в табель. И если мне на тебя пожалуется хоть кто-то из преподавателей, если, скажем, профессор Бургунди сообщит, что ты не выполняешь задания…
Густой багрянец залил девичье личико. И явно не от смущения! Эри закипала, у нее был такой взгляд… Фабиану показалось, что из ушей дочки герда вот-вот повалит густой розовый дым. Похоже, Эри поняла, что ее загнали в западню и приперли к стенке. А к такому она не привыкла!
— Вот так, да?.. Ах, вы… Вы…
— Правила, Эри, — невозмутимо напомнил Фабиан.
— Я очень надеюсь, — процедила она сквозь зубы, — что за это совесть будет мучить вас каждую ночь до скончания веков. Мое почтение, Фабиан-тэй!
И, присев в корявом реверансе, Эри прошествовала мимо него, обдав жаром ненависти и ароматом полыни. Фабиан не собирался смотреть ей вслед, но не смог удержаться. Что-то завораживало в ней. Марширующая походка, будто Эри представляла, что у нее под ногами тела врагов, гневно развевающиеся локоны…
На повороте Эри ойкнула, задрала ногу, — вероятно, наступила на камешек. Отряхнула ступню, прошипела что-то не самое пристойное — и пересеклась взглядом с Фабианом. Всего на миг, но этого хватило, чтобы ректор поняла: война в самом разгаре. Пусть он и выиграл одно сражение, Эри так просто не капитулирует.
И в очередной раз интуиция не подвела Фабиана.
До самого обеда про Эрениду Янброк не было ни слуху, ни духу. Ректор работал в главном корпусе и ловил себя на том, что периодически напряженно вслушивается в тишину. Словно еще чуть-чуть — и с улицы раздадутся вопли: «Пожар! Убивают!» Или сама Эри заорет на кого-то: «Сдавайся!..»
Но нет. Полная идиллия.
Перебрав личные дела новичков, Фабиан пошел в лекторий. И совершенно не потому, что умирал от любопытства или волновался за Эри. В конце концов, на то он и ректор, чтобы следить за учебным процессом, разве нет?
Присел на ажурную скамеечку, окруженную пышными кустами жасмина, — аккурат напротив окон лектория. Эрениду Фабиан заметил сразу — и чуть челюсть не уронил. Она записывала! Склонилась над партой и, высунув от старания кончик языка, что-то выводила в тетради.
Потом вдруг оторвалась от записей, резко выпрямилась… И ее рука стрелой взметнулась вверх.
Форточка была закрыта, и Фабиан не мог разобрать, о чем именно спрашивала Эри профессора Саэлея Бургунди. Однако старый скрипач отчего-то нахмурился, отчитал розовую. Фабиан приготовился к скандалу, даже привстал, чтобы вмешаться в любой момент… И Эри, кивнув, замолчала.