— Что?! — снова изумился Рондар.
— Да нет, не слушайте его! — вмешался Бургунди. — Нет никакой беременности! У нас приличная академия!
— Конечно-конечно! — Отец Эри заговорщически подмигнул. — Ну, дедуля Тарвин… Посмотрим, кто смеется последним!
Смысл этого загадочного пассажа не уловил ни Фабиан, ни, судя по всему, его спутники. Но тем феи и отличаются от драконов: умеют вовремя промолчать и не задавать неудобных вопросов. Особенно — если откровенную околесицу сморозил кто-то огнедышащий.
— По правде говоря, нас беспокоит не Солианна, а ваша дочь, — сменил тему профессор Бургунди.
— Меня тоже. — Рондар помрачнел. — Дело в том, что я хочу забрать ее из академии.
Слова дракона оглушили Фабиана пыльным мешком, старик Бургунди замер с остекленевшим взглядом. Не растерялся только Астиль Аконитти. Ушлый лекарь всегда умел держать нос по ветру!
— Очень мудро. — Синий сосредоточенно кивнул, словно заранее готовился к такому исходу событий. — И я вас понимаю: скрипка и Эренида? Не очень перспективное сочетание. Но прежде, чем рубить с плеча и забирать ее… Может, попробуем перевести ее на ударные инструменты? Вот, к примеру, ксилофон…
— Ах ты, майский жук! — опомнился Бургунди. — Какой ксилофон? Герд Янброк, послушайте, из Эри может выйти сильнейшая боевая фея!
— Боевых фей пруд пруди, — не уступил Аконитти. — Но если вы хотите развить в дочери поистине уникальный талант…
Стихшая было ссора разгорелась по новой и ввергла в оцепенение даже железного дракона. Хотя, казалось бы, ему-то к дракам не привыкать!
К счастью, на сей раз Фабиан сориентировался вовремя. Спор двух феев пришелся очень кстати: они так увлеклись друг другом, что не сразу заметили, как остались наедине.
Ректор проявил недюжинную ловкость. Увел Рондара Янброка из-под града взаимных обвинений и угроз, свернул на тенистую, заросшую диким виноградом аллею и окольными тропами добрался до главного корпуса.
— У Эри есть какой-то талант?! — недоумевал по дороге железный. — Она жаловалась, что бьется над вашими этими нотами, а толку никакого…
Но Фабиан не отвечал. Не сбавлял шаг, не останавливался ни на секунду до тех пор, пока не оказался в стенах родного кабинета. Запер двери, рухнул в любимое кресло у окна и лишь тогда выдохнул.
День выдался тяжким. И да, Фабиану предстоял не менее тяжкий разговор с отцом Эри, но хотя бы без посторонних воплей.
— Простите за эту сцену, — извинился ректор перед гостем. — Василькового чаю?
— А знаете… — Рондар утер пот со лба и уселся напротив. — Не откажусь. Эйлин приучила. Сначала я не понимал, как вообще можно употреблять это пойло…
Фабиан смерил герда задумчивым взглядом. Вообще-то ректор предложил чай из вежливости, — драконы всегда от него отказывались. Более того, откровенно насмехались. «Цветочный компот», «бурда для насекомых» — и это самые мягкие выражения, которые Фабиану приходилось слышать. Раз уж Рондар согласился выпить этот душистый успокаивающий отвар, дела и впрямь плохи.
Забрать Эри из академии… Несколько недель назад Фабиан бы лично помог собрать ей вещи. А сейчас стоило только представить, что больше он не увидит маленькую розовую бунтарку, не заглянет в ее гневно сверкающие глаза, не вдохнет аромат горькой полыни, внутри все сворачивалось тугим клубком.
Фабиан отмерил засушенные цветы, привычными движениями засыпал сбор в хрустальный чайничек, залил кипятком. Руки двигались сами, а мысли витали где-то далеко-далеко.
Что изменилось? Ведь все стало только хуже, разве нет? У Эри обнаружилась-таки музыкальная магия. Но какая?! Мало того, что студенты чуть не погибли от обезвоживания, так еще профессор с лекарем сцепились не на шутку. Вручить бы девицу ее папеньке, помахать рукой вслед и вернуться к прежней спокойной жизни. А вместо этого…
— Почему?! — не вытерпел ректор.
Он даже не смог вслух произнести фразу до конца. Язык не повернулся сказать: «Почему вы забираете ее от меня?» И хвала музам, что не повернулся! Благо, дракон и так все понял.
— Я хотел, чтобы она сама выбирала свою судьбу, — искренне ответил Рондар. — Я показал ей, что такое жизнь дракона. Теперь она увидела, как живут феи, как устроен ваш мир, ваша магия…
— Прошел без малого месяц! — Фабиан достал чашки и блюдца. — Едва ли за такой короткий срок можно что-то понять.
— Да, но… Она какая-то чужая стала. Нервничает, привирает… Но она всегда была откровенна со мной! Всегда!
— А вы с ней? — Ректор чувствовал, что ступает на зыбкую почву, но не спросить не мог. — Все возвращается, герд Янброк. И ложь в том числе.